— Медицина все же надежнее, — пытаюсь вернуть Катю в реал.

Дед Архип приходится мне дальним родственником, но в его великий дар никто у нас не верит. Папа его презрительно зовет ветеринаром. Зубы дед лошадям хорошо заговаривает. Но в анатомии вообще не разбирается. Но туда же! Лечить! Гробит людей заскорузлыми руками и косными дурацкими теориями. А вот приезжие почему-то другого мнения. Но кто я такая, чтобы спорить или отговаривать?

Мне бы тут до утра пересидеть и свалить к себе, в рабоче-крестьянскую жизнь. У меня хоть родители — элита, но поселковая. На уровне нашего Вербного. Мама — главный бухгалтер в совхозе, а папа — главный врач в районке. Прислуги у нас нет, личного водителя тоже. И сами мы от сохи.

Уткнувшись носом в чистую накрахмаленную наволочку, пахнущую лавандой и жимолостью, думаю об Олеге. Скучаю по нему. И себя ругаю почем зря. Вот же дура! И почему одна поперлась? Олежка был прав. И больше всего на свете хочу завтра после практикума сразу рвануть домой. Ну его, город этот. Что я тут не видела?

Глава 7

Глава 7

Проваливаюсь в сон. И почему-то оказываюсь у нас на реке. Бегу по пляжу, зову Олега. А он идет и будто не слышит меня. А потом в лодку прыгает и плывет куда-то. А на корму лодки большая серая цапля садится и закрывает его от меня своими свинцовыми крыльями. Смотрю вслед лодке, цапле. Зову истошно любимого… И просыпаюсь, как будто кто-то за плечо дергает.

В спальне темно. Катерина спит, прихрапывая, а вот из соседней комнаты доносится слабый стон. Потом сильнее.

Подскочив на ноги, бегу к Любови Даниловне. Щупаю пульс, но тут и без осмотра ясно. Плохо дело. Дыхание порывистое, пульс очень слабый, глазные яблоки закатились. Нехорошо это.

— Катерина Даниловна, — несусь обратно в спальню.

— А? Что? — испуганно садится она.

— Любовь Даниловна… Врача надо срочно!

— Сейчас, — слетает она с постели. Надевая на ходу халат, бежит звонить. А я возвращаюсь к больной и пытаюсь реанимировать, как меня учили в универе.

Где-то на улице кричат друг на друга мужчины, хлопают дверцы, кто-то бьет по газам. Какие-то люди ходят по коридору, заглядывают в комнату. Но мне нет до них никакого дела. Мне бы Любовь Даниловну откачать.

Ввожу повышенную дозу бета-адреноблокатора, заставляя слабое сердечко биться побыстрее. Слышу, как ускоряется дыхание, и оглядываюсь на Катерину.

— Ты — молодец, девочка. Тебя бог нам послал, — утирает она слезы.

А я снова нащупываю пульс. И улыбаюсь очнувшейся Любочке.

— Как вы себя чувствуете, Любовь Даниловна?

— Я куда-то летела, а ты меня вернула, Аленка. Словно за руку дернула, — слабо откликается она. Машинально поворачивается на шум приближающихся шагов.

— Отойди от больной, Гусева. Тебе кто позволил к ней прикасаться? Пошла вон отсюда тупица, — рявкает Касаткин, быстрым размашистым шагом входя в комнату. Заспанный злой, небритый, немного обалдевший. — Как ты тут оказалась? Со скорой приехала? Выгнать тебя надо оттуда. Ты же бездарь. Тебе только утки выносить. И фамилия подходящая. Гусева с утками.

В ужасе отхожу в сторону. Сейчас Акула все свои косяки свалит на меня. Так и засудить могут. А у моей семьи не найдется денег на толкового адвоката.

«Что же теперь делать?» — прислонившись к стенке, стою ни жива ни мертва. Я же помочь хотела! И вроде все наладилось. Люба очнулась. Но Касаткин будет свою линию гнуть. Надо, наверное, звонить папе, Олегу. Как-то выбираться из этой передряги. Сбежать, пока не поздно.

— Сюда иди, Леня, — окликает Касаткина Альберт. Мрачный, усталый, смотрит исподлобья на профессора. А за его спиной уже маячит вездесущая Катерина.

— Альберт, — испуганно охает с постели Любовь Даниловна.

А я вздрагиваю, цепенея от ужаса.

— Аленушка, ты с мамой побудь. Нам тут поговорить надо, — давит взглядом Акулу. Отводит в сторону.

Тот пытается что-то сказать, но Альберт пресекает

— Пасть закрыл. Быстро. Благодаря Алене моя мать жива. Ты этой девочке ноги целовать должен, — грубо обрывает Касаткина Альберт. Украдкой мажу взглядом по суровому лицу. И охаю от перемен. Куда делся шикарный аристократ с хорошими манерами? И откуда взялся свирепый викинг, готовый убивать?

— Пока ты ехал, Алена за тебя всю работу сделала. Даже рот свой поганый открывать не смей. Отец хочет с тобой поговорить. Вали в кабинет, — сквозь Касаткина смотрит Альберт.

Словно нашкодивший первоклассник, Акула опускает плечи и плетется к двери.

— Альберт, я не… — пытается что-то объяснить. Но тот лишь бросает презрительно.

— Иди уже. Отец не любит ждать.

— Да, да, конечно, — поспешно откликается Касаткин. Смерив меня уничижительным взглядом, плетется к выходу.

А я, сцепив пальцы, боюсь даже слово сказать.

Все! Я пропала!

Только что я стала свидетелем позора самого злопамятного гада нашего универа. Такое не прощается. Альберту и его отцу Акула отомстить не сможет, зато отыграется на мне.

— Не боись, девочка. Леня больше никогда тебя не обидит, — мгновенно считывает мои эмоции Альберт. — Наша семья в долгу перед тобой. Будут любые проблемы, обязательно приходи. Я все порешаю. Поняла?

Глава 8

Глава 8

Утром около общежития меня встречает отец. Хмуро ждет около черного, заляпанного грязью внедорожника. Да и сам Педжеро по сравнению с Крузаком Альберта кажется старой потрепанной машиной, а не предметом гордости на районе.

Папа подорвался и приехал ни свет ни заря. Стоит обалдевший, видимо не знает, что делать. Я же так и не позвонила домой вечером. А дальше нетрудно представить. Родители узнали о поломанном автобусе, домой я не вернулась, в общежитии не ночевала. Что они должны были подумать? Только самое страшное…

Так устроен человеческий мозг.

Отец стоит, прислонившись к педжеро. Тупо смотрит куда-то в небо. Никого и ничего не замечает. Мажу взглядом по его сутулым плечам, по зажатому в руке телефону. И сердце щемит от боли. Просыпается невовремя задремавшая совесть.

— Меня ждут, — стоит только машине припарковаться, дергаю дверцу в ужасе.

— Это и есть твой жених? — удивленно смотрит на меня Альберт.

Я же пока ехали, все уши ему прожужжала про Олега, про нашу любовь и свадьбу.

— Это мой папа, — улыбаюсь счастливо.

— Привет ему. Хорошую дочь воспитал, — улыбается Альберт. — Вот держи, — подает мне красивую визитку. На белом бархатном картоне напечатано «ВАЛДАЕВ АЛЬБЕРТ ВАЛЕРЬЕВИЧ. ЮРИДИЧЕСКИЕ КОНСУЛЬТАЦИИ И ПОМОЩЬ».

«Фу — ух! А я думала бандит!» — усмехаюсь мысленно.

— Если будут проблемы, звони, порешаем, — совершенно серьезно предупреждает меня.

— Да, спасибо большое, — откликаюсь легкомысленно.

— Мобилу сразу активируй, — кивает Альберт на нарядный пакет, где лежит маленькая нарядная коробочка, подаренная мне утром Валерием Георгиевичем. — А то мои матушки — тетушки будут тебе звонить. А им волноваться нельзя.

— Спасибо, — лепечу растерянно. Кажется, будто я попала в другое измерение или свалилась в избушку к Деду Морозу.

Валерий Георгиевич и Катя подарили мне новенький сотовый. А бледный Акула, вернувшись к больной, потребовал принести ему зачетку. Что там с ним делали, не знаю. Но только обращаться стал вежливо, а в глазах какое — то подобие уважения появилось.

— Ты молодец, Гусева, — со вздохом признал при Альберте и Кате. — Горжусь тобой.

Вывел «зачет» за сегодняшний практикум, а потом перевернул страницу и поставил «отлично» в строке экзамена.

По остальным экзаменам у меня и так «автоматы». Поэтому теперь я свободна до нового семестра.

— Пап! — Выхожу из машины, улыбаюсь отцу и до конца не верю, что мое удивительное приключение закончилось и больше никогда не повторится. Альберт резко перестраивается в левый ряд, что — то кричит проезжающим мимо дэпээсникам и скрывается на ближайшем перекрестке.

— Кто это? Где ты была? Что вообще происходит, Лена? — провожает отец тяжелым взглядом Валдаева. Нависает надо мной. Большой мрачный мужчина, почерневший от тревоги.

— Папочка! — бросаюсь к нему на грудь. — Все хорошо! Правда! Поехали домой. Я тебе расскажу по дороге…

— А как же практикум? — раздраженно бросает он.

— Я его уже сдала, — смеюсь легкомысленно. Стряхиваю с черного воротника папиной крутки снежинки и улыбаюсь радостно.

— Я так понял, свадьба отменяется? — хмуро косится на меня отец, стоит нам только сесть в машину.

— Как? Почему? — не понимаю я.

— А что это сейчас было, Лена? Что за мужик? Я так понимаю, ты провела с ним ночь.

— Нет, не с ним. В его доме, — тараторю сбивчиво.

Рассказываю отцу без утайки про трассу, про Катю с Любой и бессонную ночь.

— Диагноз какой? Чем спасала? — резко уточняет отец. Мгновенно из заботливого папочки превращается в экзаменатора. Но папе моему угодить трудно. Гоняет он меня как сидорову козу.

Так же как и Касаткину перечисляю все препараты, докладываю в каком порядке вводила.

Отец внимательно слушает и немного расслабляется. Даже кивает довольно.

— Все правильно. Молодец.

Глава 9

Глава 9

Папа тормозит около небольшой придорожной кафешки, которую держит наш сосед.

Привычно заходим внутрь, заказываем чай и чебуреки. Садимся у окна. Смотрю на машины, еле — еле ползущие по трассе. На бульдозер, очищающий асфальт и на покрытые снегом поля. И меня пробирает дрожь.

А если бы Валдаевы не поехали к Архипу? Что бы я теперь делала? Или меня только весной бы обнаружили, когда сошел бы снег?