– Конечно. Всегда можно вызвать такси.
Джилли слабо улыбнулась. Как только невестка отвернулась, она отправила Уильяму сообщение с вопросом, как дела. Общение с ним придало ей мужества.
В столовой все разместились за стеклянным столом, от которого при прикосновении стыли руки, и Крессида подала лосося и тушеные овощи. Всем положили по две маленькие молодые картофелины. Мартин налил в каждый бокал вина на палец. Вину нужно дать подышать, а так ему остается только одно – задохнуться и упасть в обморок, думала Джилли, радуясь тому, что выпила полбокала на кухне. Ее по-прежнему трясло от возмущения, что Мартин пригласил Себастиана, не предупредив ее.
Чуть погодя Мартин сказал:
– Так что ты хотела нам объявить, мама? Помимо того, что не хочешь продавать дом.
Когда все взгляды были обращены на нее, Джилли на мгновение почувствовала искушение сказать, что у нее смертельная болезнь, и посмотреть на их лица. Эта мысль действительно придала ей мужества. Ведь все могло бы быть намного хуже!
– На самом деле ничего такого. Уильям, мой мужчина, переезжает ко мне. Нам нужно избавиться от части мебели, и я подумала, может быть, тебе нужен твой старый письменный стол, Мартин.
Беспрепятственно произнести такую длинную фразу – это было редкой удачей. Во время их брака Себастиан позволял ей сказать не больше пяти слов кряду, даже когда речь шла не о судьбоносных новостях.
– Что?! – закричал он, брызгая слюной.
– Мама! Уильям – твой, черт возьми, бухгалтер! – завопил Мартин.
– Джилли! – воскликнула Крессида, недолго пробывшая ее союзницей. – А как же Лео?
– Нам с Лео не суждено быть вместе, – сказала Джилли, решив не говорить Крессиде, что Лео оказался вралем и фантазером с ярко выраженной склонностью к хищению чужого имущества.
– И ты пустишь в наш дом этого счетовода? – осведомился Себастиан, угрожающе нависая над ней – он часто использовал этот прием, когда они были женаты. – Так знай, я этого не допущу!
– Тебя это не касается, Себастиан. – Джилли потянулась к бутылке и наполнила бокал.
– Правда, мама! Как тебе в голову пришло пустить постороннего мужчину в наш дом!
– Я вырастил детей в этом доме – ты настояла на том, чтобы сохранить его, хотя я имел право на половину! – заявил Себастиан.
– Не ты растил в нем детей, а я, и я же его сохранила. Он мой, и мне решать, кому в нем жить вместе со мной. Крессида, дорогая, у вас найдется еще вино?
– Если хочешь напиться, то это не поможет! – воскликнул Мартин.
– Обычно я бы согласилась с тобой, – ответила Джилли, чья голова была яснее ясной, – но сейчас я думаю, что напиться – единственно правильное решение!
– Тогда расскажи нам об этом Уильяме, – сказал Себастиан.
– Он бухгалтер, – сказал Мартин с таким видом, как будто это было ужасное преступление.
– И увлекается планеризмом, – добавила Джилли.
– Уж не хочешь ли сказать, что и ты пристрастилась к полетам? – рассмеялся Себастиан.
– Именно, – тихо произнесла Джилли. – Мне нравится летать на планере.
Фраза прозвучала так, как будто она делала это не раз, но поскольку Джилли действительно имела такое намерение, это нельзя было назвать ложью.
– Что?! – почти одновременно воскликнули все.
В этом общем изумлении было что-то покровительственное и вместе с тем приятное.
– Там, наверху, изумительно. Наши места просто созданы для планеризма, пейзажи просто восхитительные.
– Но ты даже на маленьких самолетах не летаешь! – сказал Себастиан.
– Со времени нашего знакомства многое изменилось, – сказала она. – Я уже не та женщина, которая, оставшись одна, рыдала, не в силах остановиться.
Джилли взяла бокал. Он был пуст. Крессида перегнулась через стол и наполнила его.
– Ты не сделаешь этого, ты же знаешь, я не допущу, – сказал Себастиан.
Призрачный страх ожил в памяти Джилли. Он был абьюзером и держал ее в страхе. Термин «тотальный контроль» в то время не был в ходу, но именно этому она подвергалась на протяжении всего замужества. Она терпела, чтобы сохранить мир, пока наконец ее терпение не иссякло, и тогда Себастиан перешел к реальным угрозам.
– Ты не в силах мне помешать, – сказала Джилли. – Ты издевался надо мной на протяжении всего нашего брака, а я терпела ради детей. Но теперь они выросли, и твоя власть надо мной закончилась! Я встретила мужчину, с которым счастлива, который любит меня и добр ко мне. Мы будем жить вместе, и ничего ты с этим не поделаешь.
– Да неужели? Скоро ты поймешь, что я могу многое…
Она бросила на него взгляд, в который постаралась вложить всю силу своего презрения, и, взяв сумочку, сказала:
– А теперь прошу меня извинить, мне нужно в туалет.
Оказавшись в холле, Джилли открыла парадную дверь и вышла.
Она прошла по дорожке мимо своей машины. Она знала, что не сможет сесть за руль, хотя голова у нее была по-прежнему ясной. Выйдя на дорогу, она достала телефон и отправила Крессиде короткое сообщение со словами благодарности и пояснением, что ей пришлось срочно уйти. Затем она зашла в «Избранное» и вызвала такси. Она имела репутацию хорошего клиента, и машину обещали подать незамедлительно.
Тем не менее Джилли знала, что пройдет не меньше пятнадцати минут, прежде чем такси приедет, и начала опасаться, что ее примутся искать. Поэтому она решила пройти дальше по дороге за поворот, чтобы оказаться вне поля зрения.
Пока она шла, ее сердце учащенно билось из-за выброса адреналина, а мысли крутились вокруг причин, приведших к краху их брака. Себастиан считал, что мужчин нужно холить и лелеять, во всем им потворствовать и повиноваться. Джилли винила свекровь в том, что та привила ему эту мысль. Она была сильной женщиной, никогда ни перед кем не лебезила, но Джилли ей никогда не нравилась. Свекровь считала, что невестка недостаточно хороша для ее сына. А Джилли находила извращенное удовольствие в том, что их брак продержался до смерти свекрови и у той не было шанса сказать: «Что я тебе и говорила».
Мартин отчасти пошел в отца, хотя над Крессидой никогда не издевался, и та в какой-то мере была на стороне Джилли. Однако Джилли поняла, что это они с Мартином подсунули ей Лео, чтобы склонить к продаже дома. Впрочем, едва ли они планировали, что Лео столь эксцентрическим способом предложит ей выйти замуж.
Она поняла, что размышления не дают успокоения, и пыталась сосредоточиться на чем-то другом, но в данный момент ничего другого
И тут до нее донеслись звуки, которых она опасалась: хлопанье автомобильных дверей и громкие голоса. Джилли спряталась за деревом, надеясь, что ее не видно, и услышала, как мимо на полной скорости пронеслась машина. Себастиан всегда срывался с места, не подумав, куда направляется, не пристегнув ремень безопасности и – в последнее время – не надев очки. Ему бы следовало отправиться на ее поиски пешком, но это был не его стиль. Слава богу.
Она боялась, что водитель такси не найдет ее, но с места не сдвинулась. Возможно, Мартин также отправился на поиски.
Послышался шум другой машины, но, насколько она могла судить, эта машина ехала в противоположном направлении. Выходит, Себастиан с Мартином помчались на всех скоростях вдогонку за женщиной, которая шла отнюдь не быстро.
Неподалеку от дома Мартина и Крессиды имелся небольшой парк, в котором Джилли часто гуляла с Исменой, когда та была малышкой.
Мартин знал о парке, а Себастиан – нет. Джилли направилась в ту сторону. Если Мартин обнаружит ее, ничего страшного. Главное, чтобы ее не нашел Себастиан. Мысль оказаться наедине с ним в укромном месте в вечернее время ей не улыбалась. Жаль, что Хелена была так далеко, где-то в горах над долиной Уай.
И зря она не надела фитнес-браслет и так напилась – обо всем этом она успела подумать, и тут от водителя пришло сообщение с вопросом, где она находится. Джилли рассказала ему о парке, и через несколько минут машина подъехала и помчала ее в «Прекрасные угодья». Сидя в такси, она спрашивала себя, когда же сердце перестанет так стучать.
Когда такси въехало на дорожку гостиницы, Джилли увидел машину Уильяма, припаркованную перед домом, и затем самого Уильяма, который ожидал под дверью. Она сунула таксисту пару банкнот, игнорируя его возражения, что это слишком много, вышла из машины и устремилась навстречу Уильяму, прямиком в его объятия.
– О, как я рада тебя видеть! Что ты здесь делаешь?
– Получил твое странное сообщение и понял, что что-то не так. Я не знал, где живет твой сын, поэтому приехал сюда. Что случилось?
Он обнял ее и принялся гладить по спине и волосам, приговаривая слова утешения.
– Пойдем в дом, я все расскажу.
Теперь, оказавшись в безопасности, Джилли поняла, что запаниковала и на захмелевшую голову действовала слишком импульсивно. Но Себастиан мог запугать ее, а Мартин – подавить.
– Вообще-то, я сама виновата. Я слишком много выпила.
– Почему женщины всегда и во всем винят себя? Или вас к этому приучают?
Обычно Уильям не был таким прямолинейным, и тут она задумалась. Она направилась на кухню, и он пошел следом. Они сели за кухонный стол друг напротив друга.
– Вероятно, меня к этому