И Марианна обводит рукой великолепные окрестности.
– И она одержала надо мной верх. Но я продолжаю протестовать. Громогласно. В дружбе такое постоянно происходит. Один побеждает, второй не сдается.
Марианна улыбается, и Хильда кивает. Краем глаза она замечает Расмуса, который со своей сестрой фотографирует виноградную лозу. После вчерашнего он выглядит малость потрепанным, равно как и остальная часть тургруппы. Но если честно, ему это идет. Взлохмаченные волосы, простая белая футболка и расстегнутая красная полинявшая рубашка, которую чуть треплет ветер. Тронутая загаром кожа, морщинки вокруг глаз. Она вспоминает их поцелуй. Его мягкие губы вчера ночью. Неужели это было взаправду? Или же ей только приснилось?
Нет, думает Хильда. Это было.
И, не удержавшись, она смеется.
Глава 32 Расмус
Глава 32
Расмус
– Ита-а-ак – кто из вас прежде бывал на дегустации вина?
Даниелла фон Скратт, которую Расмус счел подозрительно смахивающей на сектантку, складывает ладошки и обводит взглядом присутствующих. Они сидят в теплице на краю виноградника. В теплице, которая, кажется, была построена исключительно для гостей, потому что в ней ничего не растет. Лишь в центре красуется большой деревянный стол, на котором стоят бокалы для дегустации вин и лежат разделочные доски с сырами и мясными деликатесами. Участники группы «Солнце и пармезан» сидят на плетеных стульях и жадно уплетают куски нарезанного хлеба. Все страшно проголодались после прогулки между виноградными лозами.
В ответ на вопрос Даниеллы почти все участники поднимают руки. Карина, разумеется, тоже, ведь ее жизнь – это одна сплошная дегустация вина. И Пия с Марианной, которые, по счастью, сегодня еще ни разу не ссорились. И даже Данте поднимает руку. И Хильда.
И только Расмус этого не делает.
– О, новичок. Как интересно! Тогда я расскажу немного о том, как это делается. Перед каждым из вас стоят три бокала. Приступая к дегустации, надо с самого начала иметь все необходимое под рукой, чтобы можно было сравнивать и анализировать различные сорта вин. На этом винограднике мы производим три вида вина: белое, красное и розовое.
Чья-то рука снова взлетает в воздух. Карина.
– Можно спросить, о каких сортах винограда идет речь?
Расмус усмехается, глядя на сестру, и, не удержавшись, восклицает:
– Ой, ой, неужто это Карл Ян [21] собственной персоной сидит сейчас рядом со мной?
Пия и Марианна разом прыскают.
– Просто я уже выпила причитающуюся мне долю вина…
– И не вздумайте это отрицать, – снова вставляет Расмус.
– …и мне
– Разумеется, любопытно, – отвечает Даниелла (также известная как Невеста Христова) с улыбкой, лучащейся, словно атомный реактор. – Учитывая наш северный климат, мы выращиваем более приспособленные для холодных регионов сорта. Собственно, наши растения способны выдерживать до двадцати пяти градусов мороза.
– Прямо как твоя печень, – шепчет Расмус Карине, однако ответа не получает.
– Для приготовления красного и розового вина мы используем сорт «Рондо», – продолжает между тем Даниелла. – А для белого вина – сорта «Солярис» и «Феникс».
– «Феникс»? – переспрашивает Марианна.
– Да, «Феникс».
На некоторое время воцаряется тишина. После чего Марианна повторяет только что услышанное название:
– «Феникс».
За столом раздаются смешки. Расмус глядит в сторону Хильды и ловит ее взгляд. События этой ночи мигом всплывают в его памяти.
Паула кашляет, чтобы утихомирить своих расшалившихся подопечных, чье хихиканье между тем перерастает в смех. Даниелла чувствует себя явно не в своей тарелке.
– Ну-ну, друзья, успокойтесь, – говорит Паула. – Пусть это не итальянский виноградник, а шведский, он все равно заслуживает уважения.
– Простите, – произносит Марианна и утирает выступившую от смеха слезу.
Паула кивает Даниелле, чтобы та продолжала.
– Ну что ж, собственно, я думала, что мы начнем с дегустации розового. Напоминает лето, не правда ли?
Она откупоривает покрытую испариной бутылку и понемногу наливает каждому в его бокал. Расмус чувствует, как на его лбу выступает пот. Похмелье дает о себе знать, и все, кто за столом, наверняка чувствуют то же самое. Надо просто сцепить зубы и потерпеть, думает он, вспоминая, как просыпался с бодуна на следующий день после концерта и смотрел, как остальная часть группы хлещет пиво за обедом, чтобы прийти в норму.
– Те, кто уже участвовал в дегустации, знают, что первым делом следует покрутить бокал, – говорит Даниелла. – Следом вдохнуть его содержимое. Чтобы действительно
– А какие ароматы мы ощутим в этих винах? – спрашивает Расмус.
– Я думаю, каждый должен решить это сам, но обычно находят нотки различных фруктов и ягод. Возможно, с вкраплением цветочных и пряных ноток. Дегустируйте!
И она жестом предлагает всем поднять бокалы, легонько взболтать их содержимое и понюхать. Расмус делает как ему велят. Сует свой нос в бокал и старательно вдыхает.
За столом воцаряется тишина. Вино пахнет… брусникой и бензином. Расмус в этом уверен. Но нельзя же вот так прямо сказать?
– Ну, кто что нашел? – спрашивает Даниелла.
Все молчат. Кроме Паулы.
– Пахнет брусникой?
– Отлично! Совершенно верно. Здесь есть нотки брусники!
– Вы используете для приготовления вина бруснику? – интересуется Марианна.
Женщина кивает:
– Это вполне допускается, особенно в пино нуар. А это к тому же шведское вино, поэтому брусника смотрится здесь как нельзя кстати, не правда ли?
Карина кивает и делает глоток из своего бокала. После чего сморщивается, словно укусила лимон.
– О… какой… необычный вкус.
За столом снова слышатся смешки. Паула начинает нервничать.
– А еще какие-нибудь запахи вы различаете? – спрашивает Даниелла.
– Вы имеете в виду шведские запахи? – уточняет Марианна. – Что ж, пожалуй, я узнаю запах… «Вольво».
Расмус не может удержаться и ржет в голос. Ему вторит Карина.
– Если уж на то пошло, то я чую запах квашеной салаки, – добавляет она.
Теперь смеются даже Хильда с Пией. Карина не сильно ошибается – от вина действительно несет немыслимой кислятиной. И следом со всех сторон несутся выкрики остальных участников тургруппы:
Наверное, всему виной усталость после вчерашнего вечера. Или же участники тургруппы просто начали привыкать друг к другу.
Или же все дело в том, что вино из Руслагена в подметки не годится итальянским винам.
Глава 33 Хильда
Глава 33
Хильда
После винной дегустации Хильда чувствует себя полностью обессиленной. Одна лишь мысль о том, что придется стоять и чего-то там готовить, утомляет ее. Больше всего ей хочется сейчас принять прохладный душ и забраться в постель.
Слава богу, остальная часть группы думает так же, и Паула, кажется, правильно улавливает общий настрой. На обратной дороге в пансионат она предлагает самолично замесить на всех тесто для пиццы, тем самым избавив их от самой трудоемкой части работы перед ужином. Все соглашаются с тем, что с выпечкой каждый справится сам, но чуть позже – сперва всем хочется отдохнуть.
Хильда поднимается в свой номер и прямо в одежде падает на кровать. Душ подождет. Она глубоко и довольно вдыхает и быстро проваливается в спокойный сон без сновидений, под звуки птичьего щебета за окном. Короткий сон летом – что может быть лучше!
Когда она просыпается, телефон показывает 19.02. Окно по-прежнему открыто, и в комнате витает аромат чуть подгоревшей пиццы. Она быстро спускает вниз к остальным.
Несколько часов спустя, дождавшись, когда все насытятся, Флора с помощью удлинителя включает в саду телевизор, и вся компания довольно устраивается на травке. Хильда лежит на сине-белом пледе. Сквозь тонкую ткань покалывают зеленые травинки, но это пустяки. Так по-летнему.
Рядом с ней лежит Расмус, одетый в белую футболку и джинсы. Просто так получилось, что они оказались рядом друг с другом. Ведь даже сегодня вечером они готовили ужин вместе. Пиццу с вкуснейшим томатным соусом, цуккини, кусочками высушенных на солнце томатов и большим количеством моцареллы. По телевизору крутят «Челюсти» – выбор Пии и Марианны, явных любительниц старых ужастиков семидесятых годов.
Хильда помнит, как она в первый раз увидела этот фильм. Ей, наверное, было лет четырнадцать, потому что это произошло в то же лето, когда она переехала жить к дедушке с бабушкой. Мамы не стало в мае, и совершенно неожиданно у Хильды появился другой дом. Из чистенькой выбеленной комнатки в маминой квартире ей пришлось перебраться в красную усадьбу дедушки с бабушкой. Специально для внучки они переделали гостевую комнату, единственное свободное помещение в доме. Но, хотя они ее покрасили и наклеили на стены обои с бордюром (по моде девяностых), комната все равно отдавала каким-то старьем. Кружевные занавески с фестонами, цветастое покрывало на кровати и всякие безделушки. Впоследствии Хильда много раз задумывалась о том, как эта комната повлияла на становление ее как личности. Юная девушка с душой как у старухи. Не со свежей радостной душой, мечтающей об индукционной плите и занятой постоянной перепланировкой интерьера, а с душой, припорошенной пылью и приправленной ностальгией, украшенной пожелтевшими кружевами и цветочками в горшках. Хильда всегда будет скучать по маме и мечтать о том, чтобы она была жива. Но вместе с тем она всегда будет благодарна судьбе за то, что получила эту комнатку на ферме у дедушки с бабушкой.