Страница, на которой стоял штамп о прибытии в Грецию, была заложена открыткой. Это была старая выцветшая фотография Итоса – разорванная пополам, а затем склеенная скотчем, который теперь пожелтел и отклеивался.

На мгновение Рокси показалось, что мир вокруг замер. Эту открытку она видела давным-давно, но узнала сразу. Перевернув ее, она прочитала слова на обороте и перенеслась назад во времени, в тот день, когда эта открытка была разорвана пополам…

Манчестер, 1983 г.

Шона сидела на краю кровати в квартире, которую они снимали в Манчестере. Лицо у нее было опустошенным, и Рокси понимала, что это лишь бледная тень того внутреннего хаоса, который царил в ее душе.

– Я приготовила тебе чай, – сказала она, вкладывая чашку в руку Шоны.

Та непонимающе посмотрела на нее.

– Спасибо.

Впервые в жизни Рокси была в полной растерянности. Что говорят женщине, только что отдавшей ребенка, который был ей дорог? Разве есть слова, способные ее утешить? Она молча села рядом и обняла подругу. Так они сидели долго-долго, Рокси крепко обнимала ее, и наконец Шона заговорила:

– Знай я тогда, что буду чувствовать сегодня, я бы никогда не согласилась работать на «Святой Елене». Я бы бежала оттуда со всех ног.

– Я знаю, милая, – Рокси опустила взгляд и увидела в руках у Шоны открытку. – Что это?

Шона протянула открытку ей.

– Это так он попрощался со мной.

– «Не жди меня»? Странный способ сказать до свидания.

– Вот смотрю на нее сейчас, и меня тошнит.

– Тогда почему не выбросишь?

– Что-то меня останавливает.

– Тогда давай я выброшу.

Шона кивнула, одинокая слеза прочертила дорожку по ее лицу. При мысли о том, как этот ублюдок поступил с подругой, бросил ее вот так, Рокси чуть не задохнулась от гнева. Это он должен был расхлебывать последствия, а в итоге пострадала бедняжка Шона. Когда они покидали Итос, Рокси думала, что она беременна, но, к счастью, тревога оказалась ложной. Но потом Шона узнала, что ждет ребенка. Это был ужасный, жестокий поворот судьбы.

Она взяла открытку, разорвала ее прямо посередине и выбросила в ведро.

– Вот и все.

– Спасибо, – сказала Шона тихим голосом.

– Давай-ка ты приляжешь.

Рокси откинула одеяло, Шона скользнула в кровать и свернулась калачиком. Рокси укрыла ее и поцеловала в лоб, как если бы она была ребенком…

Рокси снова посмотрела на фотографию в паспорте Грейс и на дату рождения: 8 апреля 1983 года.

С бешено колотящимся сердцем она вглядывалась в фотографию: длинные темные кудри, ореховые глаза… в точности как у отца. И губы бантиком… в точности как у матери.

– Черт!

Она подняла голову, обеспокоенным взглядом осматривая гавань. Куда там направлялась Грейс?

Взвизгнув шинами, машина затормозила у причальной стенки.

– Где, черт возьми, Христиан? Мне нужен его кэтбот.

Деметриос выпрыгнул из «Феррари», даже не удосужившись открыть дверь – просто перескочил через борт кабриолета, – перебросился парой слов с хозяином одной из моторок и сделал знак Шоне.

– Он сказал, мы можем воспользоваться его ботом – давай, прыгай.

Он подал ей руку, она перешагнула в лодку и тут услышала, что ее окликнули.

Рокси мчалась по набережной, махала рукой и кричала:

– Стой! Шона, подожди!

Она догнала их и теперь изо всех сил пыталась отдышаться.

– У нас нет на это времени, – нетерпеливо сказал Деметриос, не выключая двигатель.

– Шона, – выдохнула Рокси, – ты должна это увидеть.

Она спрыгнула в лодку и сунула ей в руку открытку.

В первый момент Шона не узнала ее. Потом перевернула и увидела надпись на обороте.

– Откуда… Каким образом… Я не понимаю, откуда она?

– Лежала в паспорте Грейс.

Деметриос посмотрел через плечо Шоны и потянулся за открыткой. Прочитав, он нахмурился.

– Это я писал.

– Твоя прощальная записка, – сказала Шона.

– Вовсе не прощальная, – он растерянно покачал головой. – Слушайте, у нас нет на это времени. Рокси, это подождет – сейчас я должен найти дочь.

Когда они взяли курс на бухту, море было неспокойным, а солнце медленно опускалось за горизонт. По прибытии на место пляж оказался безлюдным, но из эллинга сочился тусклый свет.

Шона с опаской покосилась на Деметриоса: губы у него были плотно сжаты. «Пожалуйста, пусть Ариана будет в безопасности», – подумала она, но после известия о том, что открытка обнаружилась у Грейс, ее мысли пребывали в полном смятении. Расспрашивать Рокси на лодке, где было слишком шумно, не представлялось возможным, а теперь, когда они находились здесь, первоочередной задачей было найти Ариану.

Лодка врезалась в причал, Деметриос выскочил, а женщины последовали за ним. Войдя в эллинг, Деметриос вскрикнул – все страхи и переживания, которые он сдерживал, выплеснулись наружу. Ариана сидела, сгорбившись, подтянув колени к подбородку. Она выглядела устало, но была цела и невредима.

Он подхватил ее на руки, и она уткнулась ему в шею.

– Папа, прости, – всхлипнула она.

Его голос пресекся от волнения.

– Моя дорогая девочка… А я такого себе напридумывал… Хвала Господу.

В этот момент Шона поняла, что в эллинге они не одни. Поодаль тихо стояла Грейс, и вид у нее был такой, точно ей хочется провалиться сквозь землю.

– Деметриос… – тихо сказала Шона.

Он повел глазами и увидел англичанку, которая, казалось, вжималась в стену.

– Грейс? – удивился он. – И ты здесь?

– Это она меня нашла, – сказала Ариана.

Деметриос всмотрелся в лицо дочери.

– Тогда расскажи нам, Ари, что случилось.

Ариана была поразительно похожа на Софию. Впрочем, сейчас она была уязвима и напугана и выглядела гораздо моложе своих восемнадцати лет.

– Прошлой ночью, выходя от Грейс, я собиралась поехать домой на такси, но я знала, что ты разозлишься, если я приду домой пьяной, – робко проговорила она.

– Ари… Лучше уж прийти домой пьяной, чем не приходить вообще.

– Это ты сейчас так говоришь, а тогда пришел бы в ярость!

Она сверкнула глазами, и Деметриос тотчас сказал:

– Ладно, давай не будем спорить.

– Я увидела катер в гавани, и тогда мне пришла мысль отправиться в эллинг. Помнишь, как в детстве ты брал меня сюда, когда строил лодку, а я сворачивалась калачиком и засыпала? Мне хотелось чувствовать себя как тогда… любимой и в безопасности.

Говоря это, она указала на лодку, которой занимался Деметриос, и Шона увидела на носу ее название – «Красавица». Ей вспомнилось обещание Деметриоса построить шхуну и назвать в ее честь. Сердце сладко забилось.

Деметриос крепко обнимал дочь, а она продолжала:

– Когда я проснулась, прошло уже много времени и катер исчез. Я плохо закрепила его. Я поднялась по тропинке в гору, чтобы найти место, откуда просматривалось побережье – вдруг его отнесло куда-нибудь, но его нигде не было. Потом я целую вечность искала тропинку вниз. Грейс услышала, как я зову на помощь, и нашла меня.

– А ты, Грейс, как сюда попала?

– Я встретила Христиана в гавани сразу после того, как попрощалась с Рокси. Он собирался присоединиться к поискам Арианы, и я попросила взять меня с собой, – она нервно стискивала руки. – Я чувствовала себя виноватой из-за того, что не проявила больше настойчивости прошлой ночью, и поняла, что смогу покинуть Итос, только если буду знать, что с ней все в порядке. Когда мы добрались до Фенгари, мне показалось, что пляж не обыскивали, поэтому я сказала, что осмотрюсь тут, а ему предложила обследовать бухту, пока еще светло.

– И где он теперь?

– Все еще ищет. Он сказал, что вернется, когда совсем стемнеет. Мы планировали заночевать здесь… – Она внезапно смутилась и замолчала.

– Все в порядке, – сказала Ариана. – Я знаю, что в этом плане его не интересую. Ему нравишься ты, – она пожала плечами. – Я смирилась.

– Нет, все совсем не так. Если бы мы не нашли тебя, мы бы возобновили поиски с первыми лучами солнца. Я собиралась спать в гамаке, а он – на полу, – чопорно добавила она.

– Грейс, – сказал Деметриос, отпуская дочь и делая шаг к ней. – Я должен извиниться перед тобой. Я накричал на тебя, это было непростительно. Мне жаль. Ты простишь меня?

Грейс кивнула, и Рокси направилась в ее сторону, доставая из сумочки паспорт.

– Грейс, дорогая, ты обронила это в таверне.

– О, мой паспорт, – засмеялась девушка. – Недалеко бы я уехала без него.

Рокси открыла паспорт и вынула открытку.

– Я знаю, это прозвучит странно, но где ты взяла эту открытку?

– А зачем вам моя открытка? – нахмурилась Грейс. – Почему вы спрашиваете?

Шона сделала шаг вперед, руки у нее предательски тряслись, голос дрожал.

– Пожалуйста, Грейс, расскажи, как она попала к тебе.

Грейс нахмурилась.

– Не понимаю, к чему эти расспросы. Когда мне было восемнадцать, я написала в агентство по усыновлению и запросила информацию о моих биологических родителях. Они прислали письмо моей матери. И с ним была эта открытка.

У Деметриоса вырвался вздох.

– И что говорилось в письме твоей матери? – дрожащим голосом спросила Шона.

Грейс, совсем сбитая с толку, объяснила:

– Она поздравляла меня с днем рождения и писала, что хочет, чтобы я знала, что родилась в любви, и что она не хочет, чтобы я считала свое рождение постыдной тайной.

Грейс столько раз перечитывала письмо, что выучила его наизусть:

– «Я надеюсь, что твоя жизнь наполнена добротой, радостью и надеждами и в будущем тебя ждет счастье и любовь. Живи счастливой и полноценной жизнью, Грейс, ты этого заслуживаешь…»