Шону он не винил. Это все дело рук Эланы.

Мать всегда вмешивалась в его жизнь. И в жизнь всех домочадцев. Дергала их за ниточки, как марионеток, и манипулировала.

Что ж, пора ей услышать горькую правду. Ему это вряд ли поможет, но, по крайней мере, положит конец ее планам относительно Арианы.

Он повернулся и широкими шагами двинулся по тропинке прямиком вниз. Пришла пора поставить мать на место раз и навсегда.

Шона потрогала воду ногой и, ощутив наманикюренными ногтями приятную прохладу, вошла в море до пояса. На Итосе его цвет постоянно менялся, как у драгоценного камня. Сегодня оно было бирюзовым и таким чистым, что были видны снующие туда-сюда крошечные рыбки. Ритмично работая ногами, Шона сплавала к скалам и обратно – прохладная вода и ветерок составляли приятный контраст палящему солнцу, которое стояло высоко в небе. Итос снова околдовал ее, уезжать отсюда будет тяжело, но ничего не поделаешь.

Подплывая к берегу, она помахала Рокси, которая читала «Вог», и Алексу, пытавшемуся взорвать надувного дельфина.

Шона упала на песок рядом с Рокси, снова намазалась кремом от загара и накинула на плечи разноцветный шелковый саронг.

Рокси отложила журнал.

– Ну как, лучше?

Шона кивнула.

– Гораздо… Ну, немного.

– Не жалеешь?

– О том, что рассказала? – Она задумчиво склонила голову. – Нет. Настало время тайне выйти наружу. Деметриос не меньше меня причастен к появлению на свет этого ребенка.

– И ты действительно веришь, что он пытался тебя найти?

Шона помедлила с ответом.

– Я думаю, ему хочется в это верить. На него сильно давили родители, желавшие спасти компанию и построить династию. – Она запустила руку в горячий песок, наслаждаясь тем, как он струится сквозь пальцы. – Думаю, рядом со мной он был бы сильнее, но стоило мне уехать…

– Может быть, это и к лучшему. Останься вы вместе, ты никогда не стала бы той, кем стала.

– Мы были слишком молоды и в итоге через несколько лет, вероятно, развелись бы, – она понизила голос до шепота. – Разве отказаться от ребенка, которого любишь, может быть к лучшему?

Рокси взяла ее за руку.

– Мне жаль.

– Я знаю. Но он сделал свой выбор, и я тоже.

– Ну, когда уезжаем? – мягко спросила Рокси. – Хотя, нужно сказать, прощаться с этим местом будет тяжело.

– Это верно. Но любой праздник когда-нибудь заканчивается.

– Может, ближе к вечеру поужинаем у Нико? Я хочу попрощаться с Грейс. Алекс будет скучать по ней.

– Я до сих пор с ней не познакомилась.

– Заодно и познакомишься.

* * *

Элана налила чашку «Эрл Грея» из серебряного заварочного чайника. Она никогда не считала себя англоманом, но что-то цивилизованное в послеобеденном чаепитии определенно было. Англичане утверждали, что в жару чай охлаждает. Это ей представлялось чепухой, но сам ритуал заваривания, наливания и питья действовал на нее умиротворяюще. Сидя на террасе, Элана обвела взглядом бассейн, оливковую рощу и простиравшееся вдали море. Сколько раз она смотрела на этот пейзаж? Пожалуй, тысячи. Считалось, что вилла Теодосисов принадлежала ее мужу, но все было наоборот. В этом доме прошло ее детство, и он стал частью ее приданого. Здесь она родилась и здесь умрет. Эта мысль успокаивала ее. Элана находила утешение в простом круговороте жизни, но сегодня на душе было неспокойно, какое-то щемящее чувство посылало сигналы в мозг, лишая ее самообладания, и даже чай не помогал. Что-то тревожило ее, но причину этого она определить не могла.

Элана раздраженно постукивала ногой. Куда все запропастились? Ариана еще носа не показывала, наверное, в очередной раз допоздна гуляла с друзьями и до сих пор спит. Хотя обычно к этому времени она уже появлялась, ища, чем бы перекусить. Элана решила приготовить веци, которые внучка очень любила.

Она поднялась, одернула длинное платье с набивным рисунком, и тут со стороны дома послышались приближающиеся шаги. Через несколько секунд Деметриос вышел на террасу. Он был одет не буднично – в элегантных льняных брюках и белоснежной рубашке – и, вопреки обыкновению, не поцеловал ее в щеку.

– Ты куда-то идешь? – поинтересовалась она.

– Да, мама. Я решил, что задержался здесь достаточно долго. Поеду в афинский офис отдать кое-какие распоряжения. Я решил переехать в Лондон и Ариану заберу с собой. Кто-то должен оказывать на нее положительное влияние, и кому это делать, как не родителям? Может, когда она была помладше, нам следовало лучше договариваться между собой, а не вести войну. Но я уверен, что ради блага дочери мы можем сосуществовать в одном городе.

– Что на тебя нашло, Деми? С чего вдруг? Почему ты раньше ничего не сказал о своих планах?

– Я всегда знал, мама, что ты очень коварная женщина, но даже понятия не имел о том, как дорого мне стоило твое вмешательство в мою жизнь. Я не буду стоять в стороне и не позволю тебе разрушить жизнь и моей дочери.

Элана почувствовала дрожь в ногах.

– О чем ты говоришь?

Деметриос прошелся по террасе, куда он клонил, было неясно.

– К нам на остров приезжает много людей, мама, и некоторые из них порой возвращаются. На этой неделе прибыла твоя давняя знакомая – или, лучше сказать, давний реванш.

– Реванш? Деми, я понятия не имею, что ты имеешь в виду.

– Неужели? Ну, тогда я тебе напомню. Двадцать лет назад ты взялась определить мое будущее. Когда я отказался подчиниться вашим планам, ты взяла дело в свои руки, – голос Деметриоса был полон сарказма и яростного гнева, – и, точно олимпийская богиня, прогнала женщину, которую я любил.

– Двадцать лет… Не помню, это было так давно…

Голос Эланы дрожал, но ее ум, несмотря на заверения, был по-прежнему острым, и она тотчас вспомнила все события того дня…

Лето 1982 г.

– Выпьем за будущее, твое и бизнеса, за великую династию, – она протянула Деметриосу бокал и чокнулась с ним. – Как ты его представляешь – будущее? Сегодня оставайся на ужин, и мы обо всем поговорим.

Сын холодно посмотрел на нее:

– Мама, это не шахматная партия, а я не твоя пешка.

– Не говори глупостей. Какие могут быть игры, когда речь идет о будущем! Ты ведь хочешь того же, что и мы?

– Ты так считаешь? – Деметриос поставил на стол бокал с шампанским. – Знаешь, мама, несколько лет назад ты смогла бы задурить мне голову этими разговорами, но теперь я представляю себе другую жизнь.

– Не смеши, это единственная жизнь, которую мы знаем, она у нас в крови.

Голос Деметриоса зазвучал громче, лицо пылало от гнева, глаза сверкали, он едва сдерживал обуревавшие его эмоции.

– Константис – коварный ублюдок, но даже если он приберет к рукам компанию, вы все равно не обеднеете, сможете купить другую компанию, попробовать что-то другое.

– Теперь ты ведешь себя неразумно, – вмешался отец, закуривая другую сигару.

– Ты серьезно предлагаешь мне жениться на той, которую я не люблю? Отказаться от мечты ради бизнеса?

– Какие у тебя могут быть мечты? – пренебрежительно усмехнулась Элана. – Что молодой человек может знать о любви?

– Очень много. Я знаю, что любовь не эгоистична и не жадна, ей нет дела до денег и статуса. Я знаю это, потому что есть женщина, которая любит меня ради меня самого, которой нет дела до всего этого.

У Эланы вырвался жестокий смешок.

– Ты про соплячку-горничную, с которой трахаешься?

– Мама… ты переходишь границы!

Но Элана не подумала остановиться.

– О да, я о ней наслышана. Но ты дурак, если думаешь, что она не такая, как все остальные.

– Ты ошибаешься.

– Я никогда не ошибаюсь. Ты глупый, влюбленный щенок, если думаешь, что деньги ее не интересуют. Этот ваш великий роман продлится еще недельку-другую, а потом она покинет остров и будет продавать вашу историю направо и налево желтой прессе. И ты будешь выглядеть еще большим идиотом, чем сейчас.

Деметриос придвинулся к ней вплотную, так что их носы едва не соприкоснулись.

– А как ты выглядишь сейчас, мама? – Его глаза были холодными. – Думаешь, ты по-прежнему прекрасна? Может, снаружи – да, но внутри ты безобразна и порочна.

Сердце Эланы дрогнуло, прежде она никогда не видела в глазах сына такой ненависти. Возможно, она зашла слишком далеко, а всему виной жадная мерзавка, которая задурила ему мозги.

– Деми, – укорил его отец, – не смей говорить с матерью подобным тоном. Кем бы ни была эта девушка, она вскружила тебе голову.

Элана взяла себя в руки.

– Не нервничай, Аристотель. Давай не будем пороть горячку, да? – Она похлопала сына по руке. – Нам всем нужно взять паузу и успокоиться.

Она безмятежно улыбнулась, твердо настроенная не выпускать ситуацию из-под контроля. Если дело дошло до таких страстей, значит, все обстоит гораздо хуже, чем она думала.

– Деметриос, ты поговори с отцом, возможно, вам удастся прийти к правильному решению. А я вас оставлю, чтобы вы могли обсудить все наедине.

Выйдя из кабинета, Элана прыгнула в «ягуар» и помчалась в гавань разыскивать Джереми.

– Что, черт возьми, происходит?

Джереми поведал ей все о молодой женщине, которой был так увлечен сын. С тех пор как «Святая Елена» пришвартовалась на Итосе, эти двое были почти неразлучны.

– Идиот, почему ты не рассказал мне об этом раньше? Она могла все испортить. От нее нужно избавиться. Я хочу, чтобы ты ее уволил.

Джереми начал возражать, но Элана напомнила, что его работодатель – она, а не Деметриос, и вопрос был исчерпан.

Элана не смогла удержаться от искушения взглянуть на особу, от которой у сына поехали мозги. Та оказалась совсем не такой, как она ожидала, но вела себя достойно и от предложенных денег отказалась. У девушки были зеленые глаза и огненно-рыжие волосы…