Все пораженно молчат, а потом Виджет каркает:

– Кто бы мог знать, что Клепто окажется таким проницательным?

– Жаль, что мы не смогли найти его, когда особенно нуждались в деньгах, оно бы нас очень выручило, – задумчиво говорит Иезавель, проводя пальцем по нефритовой лягушке.

И только Урсула сразу поняла, что именно хочет сказать Персефона.

– То есть если это мощный магический артефакт, значит, Руби может использовать его для запретного заклинания и преобразиться?

Все оборачиваются к Руби, которая мирно дремлет на диванчике.

– Когда у нас следующее полнолуние? – спрашивает Урсула.

– Через двенадцать дней, – отвечает Айви.

– Бобровая [102] Луна, – говорит Иезавель, игриво поводя бровями.

– Кто о чем, а вшивый о бане, – хмыкает Квини.

– Думаете, Руби достаточно вменяема, чтобы провести такой сложный ритуал? – спрашивает Урсула.

– Не знаю, – задумчиво говорит Квини. – Но наша компания и стены родного дома хорошо на нее действуют. Вы не обратили внимания, что с каждым днем ее состояние улучшается? – Квини смотрит на сестер, и те кивают – вроде бы да. – Ну и наконец – разве не здорово, что у Руби появился шанс на преображение?

– Так, хватит о делах, пора ужинать, – объявляет Иезавель и зовет всех в столовую, где накрыт стол, рассчитанный на десять персон. Есть тут и жареные овощи, несколько видов супов, свежий хлеб и жареная курица для Квини – она единственная в доме мясоедка.

За разговорами и едой проходит еще час – все высказываются, чему бы они хотели научить Персефону. Айви мечтает посвятить ее в магию растений, Квини – в магию изобретений. Тэбби отмечает, что Персефона неплохо ладит с животными, так что надо развить и эти способности. Урсула хочет проверить, насколько силен у девочки дар предвидения, а Иезавель утверждает, что дар соблазнения ничем не хуже других. Но только нужно дождаться восемнадцатилетия, и тогда она сможет давать ей уроки.

И тут голос подает Руби:

– У Сары-Джейн свой особенный дар, и надо подождать, когда он сам проявится.

Персефоне пора возвращаться домой, и Квини предлагает подвезти ее на своей харлейке. Идея заманчивая, но девочка приехала сюда на велосипеде, на нем и уедет.

– Давайте в другой раз, – говорит она, очень надеясь, что в ближайшее время Квини научит ее искусству вождения метлы.

– А ты никогда не летала на самолете? – вдруг интересуется Айви.

– Да, несколько раз мы летали на отдых с родителями. А почему вы спрашиваете?

– Да вот Тэбби уговорила меня принять участие в конференции Эдинбургского университета, – говорит Айви. – Это будет в следующем месяце, хочу прочитать лекцию о биологическом разнообразии. Только я немного побаиваюсь летать.

– Но это же гораздо удобней, чем передвигаться на метле, – смеется Персефона. – Вы там даже поспать сможете. А еще в самолете подают еду и напитки.

– Что ж, звучит привлекательно, – бормочет Айви.

Все идут провожать Персефону и ее собачку, вернее, не идут, а ковыляют. Табита с Виджет оказываются самыми сноровистыми.

– Спасибо, что спасла наше поместье, – хрипло каркает Виджет. – Ты же знаешь, как это важно именно для меня.

Персефона вежливо кивает, принимая благодарность.

– Вы до сих пор злитесь на Урсулу? – вдруг тихо спрашивает она.

– Я понимаю логику ее поступков, – говорит Виджет. – Но все очень сложно. Нужно время, чтобы наши отношения восстановились.

– Но вы так долго ждали извинений, – говорит Персефона. – Я уверена, что Урсула хочет искренне извиниться перед вами.

– Я знаю, – хрипло говорит Виджет. – Только я как раз не хочу слышать ее извинений.

– Потому что еще не простили ее? – спрашивает Персефона.

– Нет, потому что я боюсь исчезнуть, – объясняется через птицу Тэбби. – А я хочу еще немного тут задержаться. Мы же снова вместе. – Тэбби смущенно улыбается. – И еще я надеюсь, что у Руби получится совершить преображение.

Персефона кивает, ей очень понятны чувства Табиты. Она протягивает руки, чтобы обнять ее, но вдруг вспоминает, как это глупо и неприлично – пытаться обнять призрак. Это все равно что здороваться со слепым. Но вдруг рука девочки наталкивается на что-то осязаемое. И она видит, как расширились от удивления глаза Табиты.

Тридцать три года она была призраком, даже более бесплотным, чем дыхание, чье тепло хотя бы можно ощутить щекой. Тэбби истосковалась по телесному контакту, но неспособна была ощутить ни коготков Виджет на своем плече, ни плеча стоящей рядом сестры. Она давно жила в этом вакууме, и вдруг такое! Так человек с парализованными конечностями вдруг чувствует укол булавки в подошву ноги.

И вот так, желая проявить участие, Персефона проявила свой необычный дар. Она стоит, обнимая призрак Табиты как живого человека, и чувствует ее отчаянье и безысходность, гнев и страх, что расходятся от нее сильными волнами. А еще Персефона чувствует надежду ведьмы – горячую и теплую, как прикосновение.

64

64

Двенадцатью днями позднее

Полнолуние

Полночь

Урсула глубже запахивается в плащ на меховой подкладке, мысленно похвалив себя, что удосужилась утеплиться еще и термобельем. Запрокинув голову, она смотрит в ночное небо. Там висит луна – словно освещенный изнутри хрустальный шар небесных богов.

– Я прямо-таки околела, – бормочет за ее спиной Квини, и слышно, как от холода стучат ее зубы.

– Прекрати ныть, Квини, – укоризненно говорит Иезавель. – Ты что, забыла, что семьдесят лет назад мы проделывали ритуалы в чем мать родила?

– Лишнее доказательство тому, что все подростки – недоумки, – ворчит Квини.

– Эй, эй, – звонко говорит Персефона. – Между прочим, я подросток, но одета как надо. Если у вас хватило глупости словить обморожение, разгуливая зимой голышом, то сами и виноваты.

Лес расступается, впуская их на поляну с ритуальным кругом. Квини указывает на седьмой камень-валун – он светлее остальных и не так побит непогодой.

– Это твой камень, Персефона, – как бы между прочим говорит Квини, но голос ее все равно дрожит от волнения.

– Как это прекрасно, благодарю.

Для любого подростка это просто камень, но Персефона прекрасно понимает, что сегодня – великий день.

Квини с улыбкой взирает на юную ведьму в красном одеянии – это Руби перекроила для девочки пальто Сары-Джейн.

Сестринство состояло из шести ведьм, а теперь поместье послало им седьмую. И это седьмая вдохнула в них новые силы. В них, уже смирившихся с тем фактом, что они останутся без потомства. А теперь им есть с кем поделиться своей мудростью – с этой девочкой Персефоной. В их жизни появился новый смысл, и они снова готовы «задать жару»!

Над головами ведьм пролетает Виджет – она немного задержалась в лесу, приветствуя старых знакомых. Тэбби не может участвовать в ритуале, но у нее есть Виджет, ее проводник. Ворона опускается на камень Тэбби, и все поворачиваются к Руби. Это ее день, она ждала его более тридцати трех лет. Все боялись, что Руби «поплывет», но сегодня ее сознание ясное как никогда.

Пожалуй, Квини все-таки права. Дух сестринства помогает Руби вернуться к себе прежней и так восстановить свою магическую силу.

Руби улыбается, но уже не улыбкой лунатика. Она явно волнуется и все понимает.

– Я готова, – говорит Руби и проводит рукой по шершавому подбородку, словно прощаясь со старым другом.

– Тогда начнем. – Квини хлопает в ладоши, и ведьмы приступают к ритуалу.

Айви наколдовывает котел, а Иезавель объясняет Персефоне, что сейчас будет читаться заклинание, чтобы разжечь ритуальный костер.

– Потом ты и сама будешь это делать, поэтому внимательно слушай и запоминай.

Урсула вызывает тележку с ингредиентами: она прилетает по небу и опускается возле камней-валунов.

Итак, пора.

Размеренными шагами Руби медленно подходит к котлу, кивает Урсуле, и та присоединяется к ней. Урсула разворачивает лиловую шелковую ткань, в которой лежит гримуар поместья Муншайн, и думает: как прекрасно, что теперь есть кому передать эту магическую книгу. Она расстегивает кожаные ремешки, перелистывает страницы, пока не доходит до нужной.

Она громко зачитывает содержание страницы, мягко направляя Руби:

– Начнем с жидких ингредиентов. Сначала нам понадобится галлон дождевой воды из Пуэрто-Рико, а затем – полгаллона мочи черного носорога.

Айви, Иезавель и Квини помогают Руби, подавая ингредиенты. О, это весьма длинный список: пыльца трупного цветка, необработанный танзанит в тысячу каратов, три капли слюны золотистой лягушки Кучуматан, капля яда скорпиона и десять слез, пролитых добродетельным человеком.

– Надеюсь, все ингредиенты были добыты без нанесения какого-либо ущерба, – бормочет Персефона. – Неужели есть и моча носорога, и слюна лягушки?

– О, это еще пустяки, – шепчет Квини. – А вот попробуй отыщи добродетельного человека. Я чувствовала себя чуть ли не садисткой, доведя его до слез.

Урсула цыкает на них, чтобы не мешали.

– Теперь нужно добавить ресницу правящего британского монарха.

– Ни фига себе! Да вы что? – восклицает Персефона.

– Не волнуйся, – говорит Квини и хитро подмигивает. – Лиз вовсе не возражала, пожертвовав всего лишь одну ресничку.

Урсула бросает на них строгий взгляд и напоминает Руби, что после добавления каждого нового ингредиента перемешивать содержимое нужно против часовой стрелки.

Наконец Виджет подхватывает клювом ожерелье с нефритовой лягушкой и летит к Руби.