– Поэтому ты ее убил, – сказала я, перескакивая через некоторые неприглядные части истории, потому что после стольких лет я страдала от нетерпения.

– Нет, – твердо возразил он. – Однажды ночью я пришел к ней домой, чтобы попытаться разорвать наши отношения, но она много выпила, пришла в ярость и вытолкала меня за дверь. Я упал на площадку, а потом…

Он замолчал и замер. Он смотрел в пространство, как будто погрузился в прошлое. Я вспомнила тот день на паруснике моей сестры, когда мы видели дельфинов.

– Дин? – Я немного наклонилась вперед. Он покачал головой, словно хотел, чтобы в ней прояснилось, и продолжал:

– Она кричала, чтобы я уходил. Потом попыталась столкнуть меня с лестницы, но я ухватился за нее, чтобы не упасть, и мы оба упали.

Его слова эхом отозвались в моей голове, и я почувствовала, как моя ярость тает.

– Значит, это был несчастный случай.

– Да.

– Почему ты не вызвал полицию или «скорую помощь»? – спросила я. – Если это была не твоя вина…

Он зажмурил глаза.

– Но это была моя вина. Это все была моя вина. Я был в панике. Я уже был влюблен в тебя и так боялся, что кто-нибудь узнает о моей связи с пациенткой. Особенно ты. Ты была обо мне такого высокого мнения. – Он закрыл лицо руками. – Я плохо помню, что было дальше. Шел проливной дождь, и я понес ее к машине. – Он тихо заплакал.

– О боже. – Меня замутило. – Не знаю, хочу ли я слышать остальное.

– Я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, – продолжал он. – Я просто хотел, чтобы все закончилось, будто этого никогда не было. Хотел быть с тобой. Хотел, чтобы ты любила меня.

– Я любила тебя, – ответила я, чувствуя, как во мне вновь закипает злость. – Как ты мог в этом сомневаться?

Он растерянно покачал головой.

– Было еще так рано. Я не знал. Все это казалось таким ненадежным. Я даже почти ничего не помню. Одни только вспышки. – Он сделал паузу. – Иногда, когда я начинаю думать об этом, мне приходится заставлять себя забыть. Я медитирую. Я делаю все, чтобы отвлечься. Потому что иначе я бы просто…

– Что?

– Не знаю. Сел бы на яхту, доплыл до середины океана и прыгнул за борт.

Я закрыла глаза.

– Пожалуйста, не говори так.

Он сжал в кулаке прядь своих волос.

– Почему ты не мог просто сказать мне? – спросила я уже мягче. – После того как мы поженились, тебе иногда снились кошмары. Я полагаю, из-за этого?

– Да.

– Ты мог довериться мне. Я бы постаралась тебе помочь. Тебе не нужно было делать то, что ты сделал, – улетать и меня бросать навсегда. Ты поступил со мной просто ужасно. Причинил мне столько боли.

Он поднял на меня глаза, красные от слез.

– Если бы ты только знала, сколько раз я прокручивал в голове наш разговор, в котором я во всем тебе признавался, а ты меня понимала, оправдывала и говорила, что будешь любить меня, несмотря ни на что. Я хотел все тебе рассказать, но не мог вынести мысли о том, что ты разочаруешься во мне. Ты была такой прекрасной, такой счастливой, и я хотел защитить тебя от кошмаров. Я знал, что моя боль станет твоей болью, и я не мог переложить ее на твои плечи. Это был ад, и он до сих пор остается адом. Я думал, что тебе будет лучше без меня.

Я встала и отвернулась от него, потому что все это сводило меня с ума.

– Но ты причинил мне другую боль. Потерять тебя было ужасно, и я даже не знала, что с тобой случилось. А потом выяснила, что у тебя был секрет от меня. Я бы хотела, чтобы в самом начале ты позволил мне выбрать, остаться с тобой или нет. Если бы ты позвонил в полицию той ночью, мы бы прошли через это вместе. Мы бы справились.

– Или, может быть, ты бы никогда больше не захотела меня видеть.

– Все равно так и вышло, – напомнила я. – Ты потерял меня. Уничтожил то, что у нас было.

– По крайней мере, какое-то время мы были вместе.

Я усмехнулась, но моя ярость вновь прорвалась наружу:

– Но ты все это время был в аду. Так оно того стоило? Те несколько лет, что мы провели вместе?

– Как эгоист, я хочу сказать «да», – ответил он. – Потому что ты стала моим убежищем. Но мне очень больно от того, как я с тобой поступил.

Некоторое время мы сидели молча. Дин сделал глоток воды.

– Если бы я позвонил в полицию той ночью и ты узнала бы, что я сделал, ты бы тут же бросила меня и забыла обо мне. Мы ведь едва знали друг друга.

– Не будь так уверен, – ответила я. – Мне с первых дней было ясно, что между нами особенная связь. Оглядываясь назад, скажу, что, если бы ты все мне рассказал, я бы тебя поддержала. Ты забываешь, что я прекратила отношения с отцом? Я оставила всю свою семью ради тебя. Вот как безумно я тебя любила.

Он опустил голову.

– Может быть, я просто не верил, что достоин такой любви. Мой отец всегда говорил мне, что я ничтожество. Больше всего я боялся закончить как он. Одиноким. Никчемным. В тюрьме.

– Так вот чего ты боялся больше всего? – разочарованно спросила я. – А я – потерять тебя. Спасибо, что дал мне понять, какое место я занимала в иерархии твоих ценностей.

Он поднял глаза, и мне пришлось перебороть внезапный дикий порыв броситься вниз головой в измученные глубины его души и сказать ему, что все будет хорошо.

– Не проходит и дня, – сказал он, – чтобы я не думал о тебе. Но мне пришлось отпустить тебя, особенно после того, как ты снова вышла замуж. Я хотел, чтобы ты двигалась дальше и была счастлива. Поэтому я решил, что мой позор и одиночество будут моим покаянием.

Я повернулась к нему.

– Ты же не виноват в ее смерти. Если она толкнула тебя…

– В первую очередь я виноват в том, что вступил с ней в связь, хотя знал, что это неправильно. Иногда я думаю об этом, и мне кажется, что в меня вселился кто-то другой. – Он печально посмотрел на меня. – На какое-то время ты стала моим спасением. Когда мы переехали в Майами, было легче заблокировать воспоминания, сделать вид, что этого никогда не было.

– Пока я не захотела ребенка, – сказала я. – Поэтому ты решил уйти от меня?

– Нет, – ответил он. – Я уже давно думал об этом и просто ждал подходящего стечения обстоятельств.

– Каких обстоятельств?

– Я должен был остаться в самолете один. Обычно там была бортпроводница, а иногда и второй пилот.

– Как ты это сделал? – спросила я. – Как ты заставил свой самолет исчезнуть? Детективы сказали, что Мелани Браун работала над исследованием о пропаже самолетов над Бермудским треугольником. Ты использовал какую-то технику из ее диссертации?

Он опустил голову.

– Нет. Это не имело ничего общего с тем, что она пыталась доказать. Все, что я сделал, это быстро снизился до очень малой высоты, пока не оказался настолько низко, что радар меня не видел.

Я не могла в это поверить. Все было так просто. И все же это породило в моем сознании чудовищную одержимость безумными теориями и объяснениями.

– И все? – спросила я. – Куда ты направился? Ты не мог таким образом проделать весь путь до Австралии. Тебе пришлось бы по крайней мере остановиться на дозаправку.

– Я полетел в Колумбию, оставил там самолет, получил поддельный паспорт от людей, с которыми познакомился на одной из вечеринок Майка Митчелла. Затем забронировал билет в Сидней.

– Что значит – оставил там самолет? Просто бросил?

Он покачал головой, словно не желая отвечать на вопрос.

– Ты его продал? Кому? – До меня начало доходить. – Дай угадаю. Кому-то, кого ты встретил на вечеринке Майка.

Он торжественно кивнул.

– Они заплатили мне наличными. Этого было достаточно, чтобы добраться сюда, купить парусник и начать бизнес.

– О боже, Дин.

Я стояла на камбузе у столешницы и смотрела на небо через маленькое окошко над плитой. Я поймала себя на мысли о том давнем дне в кабинете отца, когда он пытался убедить меня, что Дин недостаточно хорош для меня. Я встала на сторону Дина и бросила отца, который настаивал, что он только пытался меня защитить.

Я представила, как отец сейчас смотрит на меня сверху вниз и произносит: «Я же тебе говорил».

Теперь я сама была матерью. Может, мне пора было простить папу, потому что я наконец-то поняла его потребность защищать. И все же, если бы он только мог доверять мне настолько, чтобы позволить мне разобраться во всем самой… может, я бы разобралась.

Но Дин тоже по-своему пытался меня защитить.

Над яхтой парила морская птица. Я смотрела, как она планирует на ветру. Когда она исчезла из виду, я вздохнула.

Я так устала от того, что люди считали меня слишком хрупкой и наивной, чтобы я могла сама за себя постоять. Что во мне было такого, что заставляло их думать, будто я не могу справиться с трудностями?

Только Гэбриел так не считал. Он позволил мне прийти сюда одной.

Я стояла на лодке Дина, пол под моими ногами мягко покачивался на волнах. За крошечным прямоугольным окном было ярко-голубое небо. Я никогда раньше не видела такого цвета, и мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы Гэбриел сейчас был рядом со мной и мог тоже полюбоваться им.

Я взглянула на Дина, который смотрел в окно, его фигуру исказили пустота и поражение. Я вспомнила, как разозлилась, когда узнала о Мелани Браун. Я изгнала тот кедровый ящик в подвал, будто в нем было что-то ядовитое.

Но сегодня, на этой яхте, мой гнев рассеивался. Остались лишь первые благословенные нотки облегчения от осознания правды, хотя оно и было омрачено жалостью к бедной Мелани Браун и к Дину, совершившему столько ошибок, с которыми он вынужден был смириться. Ошибок, которые он никогда не сможет исправить, если только не найдет способ повернуть время вспять, что было невозможно.