Глава 31. Оливия. Кэрнс, Австралия, 2012

Глава 31. Оливия. Кэрнс, Австралия, 2012

Я стояла на балконе нашего отеля и смотрела на Коралловое море. День был жаркий и ясный, небо – безоблачно голубое, пальмовые листья грациозно покачивались на ветру. С пляжа до меня донесся запах лосьона для загара. И я взглянула на Роуз, которая лежала на шезлонге, подставив лицо солнцу.

Интересно, о чем она думала? Возможно, о своей сводной сестре Сьюзи. У них было время узнать друг друга с тех пор, как мы приехали в Брисбен и мать Сьюзи, Патрисия, приняла нас как родных. Мы страдали от смены часовых поясов и отчаянно нуждались в горячем душе и мягкой постели, и Сьюзи и Патрисия встретили нас в аэропорту и отвезли к себе домой в Риверсайд, где мы пробыли три дня.

Поначалу я воздерживалась от вопросов о недолгих отношениях Патрисии с отцом Сьюзи, потому что это казалось невежливым. Но на второй день нашего визита Сьюзи повела Роуз на экскурсию в университет, а Патрисия пригласила меня на обед. Мы сидели во внутреннем дворике за изящным столом, накрытым белоснежной скатертью, и она заказала бутылку охлажденного пино гриджо. Как только его принесли, она подалась вперед и без обиняков спросила, что я хочу узнать о мужчине, с которым у нее была связь на одну ночь восемнадцать лет назад.

– Все, – ответила я, тоже подавшись вперед и чувствуя ее дружеское участие.

Она посмотрела на меня с ностальгией, как будто откуда-то издалека, и сказала, что отец Сьюзи был самым красивым мужчиной, которого она видела в своей жизни.

– У него были густые, волнистые, выгоревшие на солнце волосы, – сказала она. – Томные голубые глаза и широкие плечи. Он был капитаном старой деревянной парусной лодки. Все было как во сне. Я не могла отвести от него взгляда, и мои друзья буквально заставили меня подойти к нему и познакомиться.

Я слушала все это с тревожной смесью полного понимания и ревнивой ярости, потому что она говорила о Дине. О моем Дине. Я пыталась убедить себя, что не знала человека, о котором она говорила, потому что Дин, которого я когда-то любила, был самозванцем. Его никогда не существовало. Ну и что, что он спал с женщиной, которая сидела напротив меня? Вероятно, за последние двадцать лет переспал со многими ничего не подозревающими женщинами.

– Продолжай, – сказала я, пристально глядя на нее, потягивая вино. Патрисия рассказала, как они танцевали и пили всю ночь, и я остановила ее.

– Ты уверена? – спросила я. – Дин, за которым я была замужем, вообще не пил. Ни капли.

– Ну… – Она пожала плечами. – В тот вечер виски явно был ему по душе.

Я почувствовала укол недоверия. Что, если это был другой человек?

– Продолжай, – вновь сказала я.

Рассказывать было особо нечего. По словам Патрисии, она пригласила его в свой номер, где они занимались сексом, о чем она вспоминала с нежностью, но, когда она проснулась на следующее утро, его уже не было.

– И все? – спросила я. – Он не попрощался, не оставил номер?

– Он оставил очень милую записку, – ответила она. – И нарисовал сердечко внизу. Я не расстроилась. Мы оба понимали, что это на одну ночь, а записка меня растрогала. Это был первый раз после развода, когда я позволила себе флиртовать с кем-то. Мне просто нужно было расслабиться, а Джон… – она помолчала, – он был прекрасен.

– Прекрасен?

– Да. Настоящий джентльмен. Когда мы уже были в номере, он то и дело спрашивал, точно ли все хорошо и уверена ли я. Он совершенно меня покорил, и я очень хотела снова увидеть его, но поборола в себе это желание.

– Почему?

– Потому что я понимала, что он не для меня. Я городская девушка, нацеленная на карьеру, – объяснила она. – А он типичный пляжный бездельник. Ну, знаешь таких. Шлепанцы и шорты каждый день в году. Никакого телевизора. Никаких обязательств. – Она сделала глоток вина. – Хотя он не был ходячим стереотипом. В его глазах было что-то грустное. И ему не очень-то хотелось танцевать со мной. Думаю, он просто пожалел меня. Не хотел отказывать, чтобы не ранить мои чувства.

Я жадно впитывала каждое слово Патрисии, но от вина у меня кружилась голова. Я уже не сомневалась, что ее Джон и мой Дин были одним и тем же человеком. Хотя вопрос, джентльмен ли он, оставался открытым, учитывая, что он совершил преступление и скрывался от правосудия.

И вот двадцать лет спустя я стою на балконе отеля с видом на Большой Барьерный риф, любуясь прекрасной дочерью, которую мы создали вместе. Которую он никогда не видел.

Неужели он правда здесь? Живой?

Пообщавшись с десятками любителей снорклинга, Сьюзи и Патрисия наконец нашли капитана парусника по имени Джон, который подходил под описание. Он проводил подводные туры больше двадцати лет. Я была благодарна за их детективную работу и очень хотела пройтись до пристани, где стоял парусник этого человека.

Роуз согласилась, что мне лучше пойти одной. Я единственная могла точно сказать, что пляжный бездельник Джон и пилот Дин – один и тот же человек.

К тому же она понимала, что у меня есть кое-какие личные причины отправиться туда в одиночестве.

Позже в тот же день я сидела на скамейке под солнцем, наблюдая с променада, как блестящий новый сорокапятифутовый крейсер подходит к пристани, опустив паруса. На сайте туристической компании сообщалось, что роскошная яхта под названием «Джейд» была доступна для аренды. На сайте не было фотографий владельца, а в контактной информации не указывался адрес компании, а была только электронная почта и номер телефона.

Пока я сидела там, ожидая и наблюдая, часть меня хотела верить, что через несколько минут на берег сойдет совершенно незнакомый человек, а не Дин, потому что Дин мертв. Его самолет разбился у берегов Пуэрто-Рико в девяностом году, и я гонялась за призраком.

Я пообещала себе, что, если капитан Джон не окажется моим покойным мужем, я приму это как завершение этой истории раз и навсегда и полечу домой в Нью-Йорк.

Лодка ударилась о причал, и молодой человек в черных шортах и синей футболке спрыгнул, чтобы закрепить стропы. На дощатом настиле было полно туристов, которые закрывали мне обзор, поэтому я наклонялась туда-сюда, чтобы никого не пропустить. Я посадила на переносицу очки от солнца и, прищурившись, смотрела вдаль, пока пассажиры медленно выходили на берег. Они парами шли мимо меня, и я старалась, не привлекая внимания, всматриваться в их лица и прислушиваться к их разговорам.

Вскоре все они ушли, и молодой экипаж тоже начал расходиться. Я ждала, пока на борту останется только один человек. С моего места его было не разглядеть, так что я взяла сумку и поднялась.

Мой желудок сжался в спазмах от предчувствия чего-то, сердце колотилось сильно и быстро. В этот момент мне вспомнился Гэбриел. Он был дома, заботился о доме и жизни, что мы построили вместе, и мысль о нем стала якорем, который придал мне смелости. Я сделала несколько медленных глубоких вдохов, прежде чем поставила одну ногу перед другой и медленно двинулась вдоль пристани.

Чайки перекликались, где-то на дальнем конце пристани звенел колокольчик. Солнце припекало мои голые плечи, я начала потеть. Я была на полпути по причалу, когда с яхты наконец сошел мужчина.

Я остановилась и осмотрела его. Стройный, подтянутый. Золотые волосы развеваются на ветру. Выцветшие серые шорты, темно-синяя футболка и солнцезащитные очки-авиаторы. По какой-то причине он остановился, положил на землю спортивную сумку и нагнулся, чтобы порыться в ней. Я застыла, изучая изгибы его мускулистой спины и то, как двигались его руки, пока он копался в сумке.

Он выпрямился и уперся руками в бедра. Повернулся и посмотрел на меня. Весь мир, казалось, исчез на мгновение. Все, что я чувствовала, – бешеный прилив обжигающей крови.

Это был Дин. Не могло быть никаких сомнений.

Не знаю, как долго мы стояли там, просто глядя друг на друга. Я, застывшая на причале, в длинном сарафане, шлепанцах и солнцезащитных очках. Он, загорелый, руки на бедрах, солнце, играющее в его золотых волосах.

В ушах у меня загудело.

Его руки упали по бокам.

Я медленно двинулась ему навстречу, и он пошел ко мне, оставив на причале раскрытую сумку. В нескольких футах друг от друга мы остановились.

Много лет назад в своих душераздирающих фантазиях я представляла, что если каким-то чудом мы с Дином когда-нибудь воссоединимся, мы побежим друг к другу и сольемся в страстных, упоительных объятиях. Будут слезы, смех и поцелуи. Но мне не хотелось ни смеяться, ни обниматься. Я словно была сделана из ледяного камня и не имела никакого желания таять в его объятиях.

На какое-то время он потерял дар речи. Затем просто сказал:

– Оливия.

Мой гнев стал физически ощутимым. Мне хотелось толкнуть его или ударить кулаками в грудь. Но я переборола себя и кивнула:

– Да.

– Ты нашла меня.

Слова застряли у меня в горле. Я чувствовала себя пустой оболочкой, будто мою прежнюю сущность выбили из меня садовой лопатой.

– Похоже на то, – ответила я. – И я понятия не имею, что сказать. Не могу поверить, что это ты. – Мои руки сжались в кулаки, во рту пересохло.

– Я тоже не могу поверить, что это ты, – ответил он.

Его голос был… каким же он был знакомым. Я никогда не думала, что однажды снова услышу этот голос.

Я больше не могла. Больше не могла стоять там и вежливо беседовать с ним, будто мы были старыми школьными приятелями. Мое тело горело огнем, моя ярость была неукротимой. Я посмотрела вдаль, на воду.