– Да, мы говорили об этом. Она зарегистрировалась там примерно по той же причине. Ей было интересно ее происхождение, и мы заговорили про отца… и вот что она рассказала.

Я едва дышала и смотрела, как группа учеников начальной школы поднимается по широким ступеням библиотеки.

– У ее матери была с ним очень недолгая связь. Ей было тридцать, она недавно развелась, детей у нее не было. Она занималась снорклингом[13] с друзьями на Большом Барьерном рифе и познакомилась с парнем, который управлял туристическим катером. Его звали Джон, фамилию он не сказал. Ей не нужны были серьезные отношения, просто после развода хотелось безумств. Сьюзи сказала, что ее мать, рассказывая ей эту историю, хотела, чтобы она послужила ей уроком.

Меня приковало к месту, и теперь мне уже было все равно, опоздаю я на работу или нет.

– Сьюзи когда-нибудь встречалась с ним? – спросила я.

– Нет. Но он о ней знает. Ее мать сказала ему, что беременна, но хочет растить ребенка одна и не ждет, что он будет принимать участие. Он согласился, поэтому Сьюзи никогда с ним не встречалась. Она не видела даже его фотографий. Ее мать снова вышла замуж, когда Сьюзи было два года, так что ее, как и меня, воспитал другой отец и у нее все хорошо. Но в последнее время ей стало любопытно. Серьезно, мама, наши жизни так странно похожи!

Я поняла, что у меня тряслись руки. В животе что-то дрожало. Глядя на бетонные колонны у входа в библиотеку, я сказала:

– Да, это удивительно. – Я снова посмотрела на часы. – Слушай, мой перерыв на обед уже закончился, но я хочу узнать подробности. Ты сказала ей, что твой отец, который может быть ее отцом, подозревается в убийстве?

– Нет, не сказала. Она была так рада со мной пообщаться! Я не хотела портить ей настроение.

– Понимаю.

У моих ног прыгала стайка голубей, они клевали землю и хлопали крыльями. Это странным образом заставило меня потерять связь с реальностью, я будто парила над ними, улетая все дальше от мира.

– Значит, мы до сих пор даже не знаем, Дин ли этот Джон. Она могла хотя бы описать его?

– Сьюзи сказала, что ее мать описывала его как красивого голубоглазого блондина. Это все, что она знает.

Голубые глаза. Светлые волосы. Это звучало как Дин, но в мире было много красивых голубоглазых блондинов. Я не могла позволить себе никаких предположений.

Но все равно… был результат ДНК. Наука подтвердила, что он отец Сьюзи.

– Мне так трудно в это поверить, – сказала я, поднимаясь по ступенькам библиотеки. – Я имею в виду, каковы шансы, что это может быть другой человек с такой же ДНК? Брат-близнец? Я не биолог и не знаю, как это работает, но.

– Мам. Еще она сказала, что у него американский акцент.

– Ясно. – Я вошла в здание, где было теплее, но мне все равно было холодно. – Он по-прежнему работает там же?

– Этого Сьюзи не знает, но она сказала, что попросит маму сделать несколько звонков и попытаться разыскать его. Она тоже хочет встретиться с ним.

Я подошла к своему столу и сбросила куртку.

– Я рада, что ты ее нашла, Роуз.

– Я тоже. И еще, мам.

– Да? – Я нервно ждала, что еще она скажет.

– Мы хотим встретиться лично. Так что я думаю поехать к Сьюзи в гости. Это будет нормально?

Кто-то шептался, кто-то шел мимо. Мир казался странно чужим и далеким.

– Конечно, – ответила я, скрывая от дочери страхи и тревоги. – Я тоже хочу с ней познакомиться. Но сейчас мне надо вернуться к работе. Может, ты зайдешь сегодня на ужин? Обсудим, что делать дальше.

– У меня есть две недели отпуска, которые я могу взять в любое время, – ответила Роуз. – Ты правда хочешь, мам? Ты поедешь со мной?

– Поговорим об этом вечером, – сказала я.

Но я знала, что у меня нет выбора. Я не могла жить без ответа на вопрос, который преследовал меня больше двадцати лет. Роуз помолчала.

– Мам, прости меня. Я не хотела создавать всю эту драму. Может, тебе лучше было бы вообще об этом не знать.

Я выдвинула нижний ящик стола и сунула туда сумочку.

– Все в порядке, милая. Я рада, что ты все это обнаружила. Что бы ни случилось, мы справимся.

И все же мне казалось, что мой мир выходит из-под контроля. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя.

Утром я проснулась на рассвете, когда слабая серая полоска света пробилась сквозь маленькое отверстие между портьерами. Кровать рядом со мной была пуста. Гэбриел уже встал, и это подтвердило то, о чем я уже подозревала: его встревожил наш разговор за ужином. Мы всей семьей решили, что мы с Роуз поедем в Австралию, чтобы встретиться со Сьюзи. И отправиться туда, где может жить Дин. Гэбриел поддержал эту идею, но лишь теперь ее истинный смысл стал доходить до нас обоих.

Я встала с кровати, накинула халат и прошла в кухню. В доме, залитом тусклым утренним светом, было тихо. Я заметила, что дверь в подвал приоткрыта, поэтому тихонько спустилась по деревянным ступеням и через перила заглянула в комнату отдыха, где нашла своего мужа. Он сидел на диване, полируя саксофон мягкой белой тканью.

– Привет, – сказала я, подходя ближе и садясь рядом с ним. – Ты сегодня рано.

– Не мог уснуть, – ответил он, мельком взглянув на меня.

– Я тоже.

Он продолжил полировать медь, пока она не засверкала в свете лампы, а потом положил инструмент в открытый футляр и сказал:

– Кофе?

– Определенно.

Он закрыл и убрал футляр, вслед за мной прошел на кухню, где я начала варить кофе, принес две кружки и поставил на стол. Пока кофеварка булькала и шипела, мы стояли рядом и смотрели, как наполняется стеклянный графин.

– Я хотел бы поехать с вами, – наконец сказал он. – Возможно, я должен поехать.

– Но на следующей неделе музыкальный фестиваль, – напомнила я ему. – Ты нужен своим ученикам.

– Вам я тоже нужен. – Он пристально посмотрел на меня, его глаза искали мои. – Ведь так?

– Конечно, – быстро заверила я. – Но мы с Роуз справимся.

Гэбриел повернулся ко мне, его лицо посерьезнело.

– Этим утром, когда я проснулся и представил тебя на другом конце мира – там, где ты можешь снова встретить Дина, – мне захотелось что-нибудь сломать.

Я услышала в его голосе былую ревность и узнала это беспокойство в его глазах, потому что мы уже шли по этой дороге раньше. Он так и не смог до конца поверить, что я люблю его гораздо больше, чем когда-то любила Дина.

– Поехали с нами, если хочешь, – сказала я. – Может, так будет лучше.

Он ненадолго задумался и снова повернулся к кофеварке.

– Нет. Вы должны ехать вдвоем. Ты и Роуз.

Я задумалась об этом твердом, однозначном решении.

– Мне кажется, это испытание, – осторожно предположила я. – Ты хочешь узнать наверняка, вернусь ли я к тебе.

Гэбриел скрестил руки.

– Может, и так. Как там говорят? Если любишь, отпусти. Если вернется, значит, твое.

– Если не вернется, значит, никогда твоим и не было.

Я повернулась к нему, коснулась его руки и посмотрела ему в глаза.

– Я твоя, Гэбриел. Думаю, ты это уже знаешь. И надеюсь, однажды ты в это поверишь.

Кофе сварился, И Гэбриел разлил его по чашкам.

– Я всегда старался в это поверить. Обычно мне это удается, но порой, когда в доме тихо, я чувствую, что ты отдаляешься, будто в тебе живет печаль, которая не имеет ко мне никакого отношения, так я не могу это исправить и просто должен оставить тебя с ней наедине.

Я взяла у него чашку, ее тепло согрело мои холодные ладони.

– Ты прав. Иногда я вспоминаю боль, через которую прошла, и ничто не может это исправить или излечить ее. Это часть меня. Но это не значит, что я по-прежнему хочу быть с Дином. После всего, что мы о нем узнали, я чувствую лишь злость. Чувствую, что он меня предал. Над всеми воспоминаниями о нем лежит тень, похожая на темную грозовую тучу.

Гэбриел прислонился к стойке.

– Я понимаю. Ты хочешь, чтобы я признал, что ты выбрала меня – и что ты всегда выберешь меня, – но я не могу не волноваться, что если он будет рядом и ты увидишь его снова, то между вами опять вспыхнет искра, несмотря на все, что произошло. Ты вспомнишь вашу юную страсть. Я не уверен, что у нас с тобой вообще была такая страсть. Когда мы снова сошлись, нас связали любовь и дружба, а не влечение.

– Но это было намного глубже и лучше, чем страсть, – сказала я. Мне очень нужно было, чтобы он это понял. – Да, у нас была история дружбы и уважения. Но и влечение было. И по-прежнему есть. Но это вишенка на торте, а не сам торт.

– Иногда вожделение может быть сильнее любви. Оно может зажечь тебя и затуманить твой разум, и вот так, – он щелкнул пальцами, – ты в чьих-то руках. Или хуже.

– Нет, Гэбриел. Мое решение останется в силе. Клянусь.

– Я знаю, – перебил он, – что ты не стала бы мне изменять, но если что-то изменится, я хочу, чтобы ты вспомнила обо мне и нашем доме. Вспомнила, как сильно я люблю тебя. Как я скучаю по тебе и жду тебя.

Я приблизилась к нему и погладила его щеку.

– Ничего не изменится. И я вернусь домой.

Утреннее солнце светило в кухонное окно и заливало комнату золотистым светом. Гэбриел сжал мою руку и поцеловал открытую ладонь.

Господи, о господи… Я не хотела причинять ему боль, и я знала – он предпочел бы, чтобы я вообще не ездила в Австралию, а просто сообщила властям о результатах анализа ДНК, и пусть они сами разбираются. Но мне нужно было ехать, и Гэбриел это понимал. Если Дин был жив, мне нужно было увидеть его лично и спросить, почему он совершил то, что совершил. Только тогда я готова буду вернуться домой и наконец положить этому конец.