Если бы только он смог мне довериться, понять, что я поддержу его, когда он поступит правильно. Мы бы уже прошли через все это. Но он выбрал другой путь. Он заполз в свою раковину, чтобы жить в кошмаре, который никогда не закончится.

Интересно, почувствовал ли он сегодня, как я, облегчение? Признаться мне в правде после стольких лет – возможно, это было все равно что выдернуть больной зуб. Он всегда боялся, что я узнаю о его преступлении, но теперь тайна была раскрыта. По крайней мере, между нами. Ему больше не нужно было бояться моего осуждения. Вот и все. Эта история закончилась.

– Что теперь будет? – спросил он, когда я вернулась за стол и села напротив него.

В голове всплыла мысль о детективе Джонсоне и визитке, которая до сих пор лежала в моем бумажнике. Дело о смерти Мелани Браун и исчезновении Дина за все эти годы не продвинулось ни на шаг. Но теперь у меня были новости.

Насколько мне было известно, Мелани не разыскивали ни члены семьи, ни близкие. Возможно, поэтому дело было заброшено и не раскрыто. Некому было требовать ответов, некому продолжать бороться за справедливость от имени Мелани. Некому, кроме меня.

– Можно задать тебе вопрос?

Дин кивнул.

– Что случилось с диссертацией, над которой работала Мелани? Детективы сказали, что ее так и не нашли. Мне любопытно: что она узнала об этих пропавших самолетах?

Дин откинулся на спинку скамьи и посмотрел в окно.

– Она так и не разгадала тайну Бермудского треугольника, но сказала, что сделала несколько интересных открытий в области физики элементарных частиц. Я так и не заставил себя прочитать работу, но и уничтожить ее тоже не смог. Не после того, что с случилось Мелани. Поэтому после допроса полиции я вырвал страницу, где она упомянула мое имя, отнес диссертацию в библиотеку и поставил на полку. Я подумал, что в конце концов кто-нибудь наткнется на нее и внесет в каталог или вернет в университет.

Я нахмурилась.

– Сомневаюсь, что твои надежды оправдались, потому что я прочитала о Бермудском треугольнике все, что только можно было достать. И наверняка детективы нашли бы диссертацию, когда проводили расследование. В какой она библиотеке?

– В Нью-Йоркской публичной. В главном отделе.

– В какой секции?

– Не помню. Я был в панике.

Прошли годы с тех пор, как я искала информацию о Бермудском треугольнике. Я хотела оставить все это позади, но решила, что поищу работу, вернувшись домой.

– Выйдем наружу, – предложила я. – Мне нужен воздух.

Дин охотно, но молча последовал за мной, и я поняла, что это уже не тот мужчина, в которого я влюбилась. Этот человек стал узником страха и стыда. Его дух был сломлен.

Когда мы вышли на солнечный свет, я оглядела другие парусники, привязанные к якорям, и туристов в шортах и майках на променаде. Я подошла к блестящему рулю и легонько провела по нему пальцами.

– Красивая у тебя яхта.

Дин сел на скамейку и уперся локтями в колени.

– Я купил ее только в прошлом году. Она куда лучше предыдущей. Теперь у нас больше клиентов. Есть чем заняться.

Я прикрыла глаза от солнца, которое опустилось ниже.

– Слушай, – сказала я наконец. – Я проделала весь этот путь из-за Роуз. Если бы не она, я, наверное, провела бы остаток своих дней, так и не выяснив, что с тобой случилось, но она узнала о сестре и захотела с ней встретиться. Теперь мы здесь, и я наконец узнала правду.

– Да, – ответил он и опустил взгляд. Видеть его таким было ужасно. Я ощущала его боль каждой клеткой тела.

– Дин… – Я дождалась, когда он посмотрит на меня, и осторожно сказала: – Ты должен понять, что тебе нужно сдаться.

Он ничего не сказал. Он просто сидел и смотрел на воду.

– Дин?

Не глядя на меня, он поднялся на ноги и встал у перил. Я подошла и положила руку ему на плечо.

– Если бы только я сразу перевел ее к другому терапевту, – сказал он. – Если бы я только не поцеловал ее в тот день. Она была бы еще жива. И мы с тобой могли бы провести остаток жизни вместе.

Может быть, подумала я.

А может быть, и нет.

Яхта слегка покачивалась на волнах, и я задумалась: сможем ли мы когда-нибудь по-настоящему обрести покой? Дин вдруг шагнул вперед и обнял меня. Поначалу это было странно и неприятно. Я не хотела, чтобы он прикасался ко мне так интимно. Но потом я поняла, что он по-прежнему живет в кошмаре и ему нужно утешение, освобождение или, может быть, отпущение грехов. Я попыталась расслабиться и провела рукой вверх-вниз по его спине, и мы какое-то время держались друг за друга, пока яхту не качнуло внезапным кильватерным следом от другого судна, которое подошло с рифа.

Дин отступил назад и глубоко вдохнул, будто морской воздух придавал ему храбрости.

– Хорошо, – сказал он. – Я пойду в полицию и расскажу, что произошло.

Меня удивило, как легко он согласился. Это показало мне, насколько он сломлен. В нем не осталось сил для борьбы, или, возможно, он чувствовал, что бороться не за что. Эта мнимая свобода на Большом Барьерном рифе никогда не была настоящей.

– Можно мне хотя бы встретиться с Роуз, прежде чем я это сделаю? – попросил он. – Я хочу попросить у нее прощения. За все.

Я задумалась. Часть меня хотела отказать ему, оградить Роуз от знания, что ее биологический отец совершил преступление и сбежал от правосудия. Но не мне было контролировать ее жизнь и пытаться защитить от боли. Я должна была поверить, что она достаточно сильна, чтобы справиться.

Я сказала «да», потому что знала, что Роуз тоже этого хочет.

– Я напишу ей, чтобы она пришла сюда. – Я вынула из сумки телефон и отправила ей сообщение. Она сразу ответила, что уже идет.

Мы с Дином еще немного постояли, наблюдая, как стая морских птиц кружит у рыбацкой лодки.

– Я сказала, что мы встретимся с ней на набережной. Может быть, нам пора идти?

Дин кивнул. Пока мы шли по причалу в торжественной тишине, мое сердце бешено колотилось. Я не могла не задуматься, какой была бы наша жизнь, если бы он не связался с Мелани Браун, и все это на один мерцающий миг, как комета, пронеслось у меня перед глазами. Но я тут же обуздала свое воображение, потому что не было смысла мечтать о том, что могло бы быть. Если бы все сложилось иначе, у меня не было бы той жизни, какой я жила сейчас, – а я любила свою жизнь. Любила мужа, и детей, и наш уютный дом.

Мы с Дином дошли до променада и сели на скамейку в ожидании. Наконец я заметила Роуз, которая шла к нам в длинной юбке с цветочным принтом и облегающей бирюзовой футболке. Ее волосы были собраны в небрежный пучок.

– Вот она, – сказала я.

Дин поднялся.

– Она такая взрослая. Не могу поверить. И она так похожа на тебя.

Я тоже смотрела на Роуз. Ее походка была такой уверенной, и я гордилась ею за то, что она такая храбрая и открытая всему, что может произойти.

Подойдя ближе, она замедлила шаг и сняла солнцезащитные очки. Легкий ветерок играл моей юбкой.

– Роуз, – сказала я. – Это Дин. Твой отец.

Она нерешительно посмотрела на него, а потом аккуратно шагнула вперед и обняла его. Он прижал ее к себе, и меня захлестнула буря эмоций. Мне хотелось оплакивать все потерянное счастье, которое могло бы быть нашим, если бы не смерть Мелани Браун.

Я горевала не только об этой молодой женщине, но и о Дине и Роуз.

Он шагнул назад. Когда он заговорил, его голос дрожал.

– Очень рад познакомиться. После стольких лет.

– И я рада, – искренне ответила она.

Он опустил взгляд.

– Я не знаю, с чего начать. Мы можем сесть? – Он указал на скамейку.

Роуз кивнула и направилась к ней, а я отошла в сторону, оставив их одних.

Через полчаса Роуз и Дин вновь обнялись под палящим солнцем. Она повернулась и пошла ко мне, а Дин направился к своей яхте.

– Куда он идет? – обеспокоенно спросила я.

– Позвонить сотрудникам и разобраться с делами, – ответила она. – Мама… он говорит, что собирается сдаться.

– Я знаю.

Роуз расплакалась, и я крепко сжала ее ладони.

– Так надо, милая.

– Да? – сквозь слезы спросила она. – Ты так думаешь?

– Да. То, что он сделал, было неправильно. Он это знает. И всегда знал. Ему нужно посмотреть правде в глаза.

– Но это было так давно, – возразила она. – Тебе не кажется, что он достаточно настрадался? Он потерял жизнь с тобой и со мной, и он знает это, и он двадцать лет чувствует свою вину перед этой девушкой. Ему до сих пор снятся кошмары. Какой смысл ему теперь сидеть в тюрьме? Он неплохой человек. Просто в молодости у него была тяжелая жизнь. Это сказалось на нем, и это не его вина. И ему было одиноко. Вот почему он связался с ней. Ты же это понимаешь, правда? Он пытался прекратить это, но произошел несчастный случай.

Дождавшись, пока она выплачется, я ответила:

– Да, я все понимаю. Но прятать ее тело в лесу и убегать, как он, было неправильно. Он солгал, Роуз, и нарушил закон. И теперь, когда мы знаем, что он здесь, живой, мы не можем лгать от его имени. Я не смогу жить с этим.

Она повернулась к яхте Дина.

– А мы не можем просто оставить все как есть?

Солнце скрылось за облаком, и воздух стал прохладным.

– Просто отпустить ситуацию? Тебе кажется, так лучше?

– Не знаю. Наверное, нет, я не хотела бы лгать.

Я понимала Роуз. Возможно, Дин был достаточно наказан. Но потом я подумала о теле Мелани Браун в неглубокой могиле в лесу. Обман береговой охраны, кража самолета…

– Не думаю, что Дин тоже хотел бы, чтобы мы лгали. Теперь, когда ему известно, что мы знаем правду, он уже не станет прятаться.