– Надо же. Я и не знала. Мне даже нравится, как они шумят, – сказала она. Еще ей нравился шум воды, падающей на капюшон дождевика. Она смотрела, как дождевая вода выливается из водостоков, слушала мелодичный стук капель. – К утру дождь должен стихнуть… и тогда, конечно… сделай, если можешь? Я заплачу завтраком и кофе?
– Сделаю, – сказал Эмметт. Он молча продолжал курить, в бейсбольном матче начинался седьмой иннинг[45].
* * *
К тому времени, как починили электричество, «Джайентс» выиграли Мировую серию. Талли и Эмметт вернулись в дом, повесили сушить мокрые вещи. Талли подложила под вешалку полотенце, чтобы на него стекала вода. Она открыла ноутбук: заказала витамины и пожертвовала деньги некоммерческой организации борьбы с секс-торговлей, о которой вспомнила днем. Эмметт с рюкзаком ушел в ванную, Талли поставила чайник.
Выходя на крыльцо, он оставил рюкзак внутри. Крупная удача! Талли в темноте бесшумно расстегнула молнию, засунула руку, пошарила, чтобы удостовериться, что внутри не затаилось какое-нибудь орудие насилия. Она нащупала коробочку с кольцом, которую он ей показывал. Что-то еще, завернутое в бумагу, – может, книга? Книги? Еще коробочка или книга, кое-какая одежда – хлопок, джинсовка, шерсть. Пластиковые бутылки. Она ничего не видела, лишь шарила. Подняла рюкзак одной рукой – не такой уж тяжелый, но и не легкий. Она быстро поставила его на место, ведь он мог в любую минуту вернуться.
Насчет его энергии Талли оказалась права. Лиловая пуховка. Она стояла посреди гостиной, задумавшись, и смотрела в коридор, представляя себе за закрытой дверью ванной Эмметта с рюкзаком. Ни пистолета, ни отрезанной головы там не было. А было в основном все мягкое – она это знала. И все же она вздрогнула и прижала руку к груди, когда в кухне неожиданно засвистел чайник.
Эмметт
Эмметт
От: JoelFoster1979@gmail.com Кому: Talliecat007@gmail.com Тема: Re: ты мне тоже небезразличен Да, Талли, я прикладываю усилия. Наконец. И ценю твои слова, ведь так и есть. И ты права. Мне следовало больше о тебе заботиться – родители мне часто об этом напоминают. Они мне спуску не дают, так и знай. Ты задаешь непростые вопросы, но я постараюсь ответить. Моя любовь к Одетте другая, но я не знаю, сумею ли объяснить. Это был сюрприз. Ведь я хочу быть хорошим человеком. Пытаюсь стать лучше. Если ты спрашиваешь, люблю ли я ее больше, чем тебя, то НЕТ. Это другое. А с тобой я все профукал. Теперь стараюсь не профукать с ней. Это очень странно – быть отцом и я думаю что до конца еще этого не прочувствовал. Пройдет время и я наверное смогу лучше ответить на этот вопрос. Говорю тебе что отчаянно люблю дочку хотя пока она лишь спит да кричит. И согласен, странное это чувство завести ребенка с другой женщиной и не с тобой. Я всегда считал что это будет с тобой. Хотел чтобы было с тобой. Мы столько сделали. Ты все знаешь. Расчувствовался пока писал, так что закругляюсь. Однако если ты не против, у меня вопрос к тебе. У тебя кто-то есть? (Считаешь такое спрашивать неуместно?) Спрашиваю потому что если ДА, то я надеюсь этот кто-то относится к тебе правильно. Надеюсь он полная противоположность мне. До скорого, Д
От: JoelFoster1979@gmail.com
Кому: Talliecat007@gmail.com
Тема: Re: ты мне тоже небезразличен
Да, Талли, я прикладываю усилия. Наконец. И ценю твои слова, ведь так и есть. И ты права. Мне следовало больше о тебе заботиться – родители мне часто об этом напоминают. Они мне спуску не дают, так и знай. Ты задаешь непростые вопросы, но я постараюсь ответить.
Моя любовь к Одетте другая, но я не знаю, сумею ли объяснить. Это был сюрприз. Ведь я хочу быть хорошим человеком. Пытаюсь стать лучше. Если ты спрашиваешь, люблю ли я ее больше, чем тебя, то НЕТ. Это другое. А с тобой я все профукал. Теперь стараюсь не профукать с ней.
Это очень странно – быть отцом и я думаю что до конца еще этого не прочувствовал. Пройдет время и я наверное смогу лучше ответить на этот вопрос. Говорю тебе что отчаянно люблю дочку хотя пока она лишь спит да кричит. И согласен, странное это чувство завести ребенка с другой женщиной и не с тобой. Я всегда считал что это будет с тобой. Хотел чтобы было с тобой. Мы столько сделали. Ты все знаешь.
Расчувствовался пока писал, так что закругляюсь. Однако если ты не против, у меня вопрос к тебе. У тебя кто-то есть? (Считаешь такое спрашивать неуместно?) Спрашиваю потому что если ДА, то я надеюсь этот кто-то относится к тебе правильно. Надеюсь он полная противоположность мне.
До скорого,
Д
* * *
– «Смешная девчонка»? Ты говорила, твой любимый? – снимая с полки коробку с фильмом, спросил Эмметт.
– Определенно.
– Посмотрим?
– Он длинный.
– Я не возражаю, если тебе нормально. Кажется, под него можно расслабиться, – перевернув футляр, сказал он. – Давай угадаю: фильм смешной? – Он посмотрел на нее и улыбнулся.
– Смотри-ка, сообразительный, – сказала она. – До этого ты разволновался, когда свет погас. Сейчас тебе лучше?
– Мне хочется спокойно посидеть, посмотреть кино, если ты не против. Мне здесь очень комфортно.
– Это называется хюгге. Слышал? Датское слово. Значит делать так, чтобы было уютно, комфортно. Сейчас в Америке это чуть ли не повальное увлечение, и некоторые буквально стали так жить. Делать так, чтобы было как можно комфортнее… этим я и занимаюсь… – Талли замолчала и изменила выражение лица, будто затормозила, убрав ногу с педали газа, а потом снова газанула. – Я использую эту идею на уроках.
– Никогда не слышал, но чувствую это здесь. Поразительное ощущение. Имей в виду, это комплимент, – добавил Эмметт.
– Принято.
* * *
Они включили «Смешную девчонку», Талли взялась за вязание, спицы и пряжа потекли сквозь ее пальцы. Очень быстро. Она вязала почти не глядя, делала ряд за рядом и, когда довязывала до неоновых пластиковых меток, передвигала их вдоль соединяющего спицы тросика. Эмметт наблюдал за ее движениями – они производили на него успокаивающий, даже гипнотический эффект. Она одними губами проговаривала диалоги и даже слова песен. Какое-то время он смотрел с удовольствием, но вскоре обнаружил, что не может сосредоточиться на фильме. Он сердился на себя за то, что вышел на связь с Джоэлом, за всю эту махинацию. Если бы Талли, когда он ее оставил, получила из этих писем информацию, которую не могла бы получить по-другому, Эмметт не чувствовал бы себя настолько виноватым. Даже когда он решался на какую-нибудь хрень, чуткая совесть служила ему опорой. Это преследовало его всю жизнь. Он брал на себя чувства других и, сам того не желая, впитывал их, как брошенная губка.
– Вот раньше, когда ты размышляла, как себя чувствует Джоэл, получив то, чего так сильно хотел… завести ребенка… Уверен, что где-то в душе он чувствует, что это неправильно, и чувствует себя странно. Что это без тебя, ведь он всегда считал, что будет с тобой, – сказал Эмметт.
Если его слова и удивили Талли, она этого не показала. Просто пожала плечами, с ее лица сошло всякое выражение.
– Ты скучаешь по какой-нибудь мелочи, связанной с ним? Кристина, например, пила из моей бутылки с водой. Стоило мне где-нибудь оставить бутылку, когда возвращался, то находил на ней следы розовой помады со вкусом клубники или черешни. Я скучаю по этому.
Талли отложила вязание, поставила фильм на паузу.
– Чудесное воспоминание. Спасибо, что поделился, – сказала она и положила ногу на ногу.
– Обычно я ни с кем об этом не говорю, – сказал он.
– Поэтому я всерьез говорю тебе – спасибо, что поделился этим со мной.
– С тобой легко говорить. Думаю, тебе многие это говорят.
– Да, приходилось раньше слышать, – сказала Талли.
Барбра Стрейзанд замерла на телеэкране – немой свидетель их разговора.
– Можно сначала я расскажу, по чему я не скучаю? – попросила она.
– Ну ты и бунтовщица.
– Да, есть немного. – Она улыбнулась. – Джоэл был одержим новостями и постоянно получал на телефоне уведомления. Хотел, чтобы целый день работал канал
– Понятно, – сказал Эмметт. Еще одна причина хорошо относиться к Талли – она, как и он сам, ненавидела новости.
– Но я скучаю по одной мелочи: он оставлял недоеденный пакет с чипсами на подлокотнике дивана вместо того, чтобы убрать его обратно в шкаф. Тогда меня это раздражало, но, когда он уехал, я поняла, что скучаю по этому. И я стала класть туда пакет сама, как будто Джоэл еще здесь. И еще – даже неловко – но его… лунулы… ну, э-э, луночки ногтей. Такие красивые. У него очень красивые руки. Когда говорю сейчас это вслух, звучит просто нелепо, – заключила она.