– У нее маленькие ушки, как и разум.

– Да! Но я не дала ей об этом знать.

– Она недовольна тобой.

Я поднимаю плечо.

– Значит, все как обычно.

– Да, все как обычно. И, эй, ты не отвечаешь за счастье всех, только за свое собственное, так что иди и наслаждайся вечером, ладно? Расхаживай по этой сцене так, словно она твоя собственность.

Чего она не сказала, так это того, что Айне и ее банда будут следить за каждым моим шагом, и у меня есть только один шанс доказать, что я заслуживаю чести быть приглашенной на сцену. Но на самом деле от этого становится только хуже, намного хуже. Тем не менее во всем этом должна быть светлая сторона.

Выход из зоны комфорта. Контролировать.

Потенциальное принуждение Коннора к тому, чтобы он поверил. Контролировать.

Противостояние со страхами. Контролировать.

О, и…

– В награду я смогу поесть, пока мое сердце не успокоится.

Контролировать.

– Хороший план. Если я не увижу тебя на городской площади заранее, увидимся завтра. Я хочу знать все до последней детали.

– Заметано.

Я обнимаю Ракель и возвращаюсь к своему фургону, чтобы дождаться Коннора…

Глава 24

Глава 24

Коннор появляется в облаке лосьона после бритья, альпийского аромата, от которого у меня слюнки текут. Это нормальная реакция на мужские духи? Я приклеиваю улыбку, чтобы он не смог прочитать мои мысли и тот факт, что я хочу попробовать его кожу на вкус. Это только снова вызвало бы все эти опасения по поводу того, что я потенциально опасна. Каннибализм или что-то в таком же роде, блин.

– Ух ты, Флора, выглядишь сногсшибательно.

Часть меня трепещет от комплимента. Но он, вероятно, просто соблюдает вежливость. Это Коннор, верно? Мужчина с хорошими манерами, который следует правилам. Я понимаю, что слишком долго оставляла его в подвешенном состоянии, поэтому спешу придумать, что бы такое сказать:

– Аналогично. Ты так вкусно пахнешь, что мне просто хочется тебя съесть. – Я хлопаю себя по голове. Дурочка, Флора, возьми себя в руки! – Извини, у меня пунктик с духами; они всегда вызывают у меня чувство голода. Умом я понимаю, что это просто куча химикатов, смешанных вместе, но все же… они вызывают эту… вещь, и я думаю, что оставлю все как есть. – Я не знаю, что еще сказать, и прекрати болтать, Флора!

– Все в порядке. Я понимаю это.

– Я нервничаю, так что извини меня. Я сама не своя. Буквально вне себя. – Чувствую себя так, словно нахожусь вне своего тела, стоя рядом с этой Флорой, которая говорит идиотские вещи. По десятибалльной шкале страха я набираю сто баллов за публичные выступления. Всеобщее обозрение. Но человек должен идти на эти жертвы ради высшего блага.

– Не стоит. Мы присобачим звезду, щелкнем выключателем, пожелаем счастливых праздников и уберемся оттуда к чертовой матери.

– Что ж, это обнадеживает и все такое, но, конечно, нам нужно будет сказать немного больше, чем это? Присобачивать звезду кажется неправильным. Тебе придется устроить из этого настоящее шоу, не так ли? А что касается включения огней, то это как бы метафора времени года. Включение света означает, что пришло время включить их сердца и подумать о других. Пришло время…

Коннор прерывает меня с бесстрастным лицом.

– Нет, нет, я уверен, что ничего подобного. Людям все равно. Мы войдем и выйдем через пять минут, если будет по-моему.

– Людям все равно! Коннор, послушай себя! Людям не все равно – вот почему они забирают свои семьи из теплых уютных домов и отправляются навстречу арктическим температурам, чтобы отпраздновать это событие со своими друзьями. Это больше, чем просто общение, это празднование еще одного ушедшего года и предвкушение того, что грядет, если только вы поверите. Ты не можешь гнать, ты не можешь так поступить с ними.

– Зачем затягивать с этим? Они хотят увидеть красивые огни, поболтаться со своими друзьями, отведать множество блюд финской кухни и выпить глега. Вот и все.

Он все еще не понимает этого! «Послушай, давай просто уйдем». Я уверена, что он станет другим человеком, как только повернется к своей обожающей толпе и увидит свет в их глазах на официальном открытии сезона. Мне нужно набраться терпения и ждать, когда произойдет чудо. Как бы мне ни не хотелось выбегать на сцену и покидать ее, мы не можем этого изменить. Толпу нужно ошеломить, и это, в свою очередь, изменит Коннора раз и навсегда.

Мы едем в город на машине Коннора и паркуемся на боковой улице. Пока я в панике думаю о том, где оставила свой телефон, Коннор подходит и открывает мне дверь как джентльмен. Я думала, что такое случалось только в кино. В фильмах Hallmark. Он проводил какие-то исследования, или это часть его безупречных манер? В любом случае это мило.

– Спасибо, ты джентльмен. И все же в тебе нет ни грамма рождественского духа. Это не имеет смысла.

Он смеется.

– Мы уже говорили об этом, Флора.

– Если ты не веришь, то не получишь.

Он хмурится.

– Не получу что?

– Подарки от Санты, Коннор. Добрую волю других.

Мы забредаем на площадь и обнаруживаем, что она битком набита закутанными местными жителями. В киосках продаются жареные каштаны и пипаркакут – традиционный финский пряник. Здесь есть вывеска с названием вкуснятины риисипууро, также известной как рисовый пудинг, кружки с дымящимся горячим какао и теплая выпечка. В ледяном воздухе витает аромат Рождества – смесь мускатного ореха, ванили, звездчатого аниса.

– О, все так нарядно одеты. Смотри. – Я указываю на маленькую девочку, одетую снеговиком, и маленького мальчика в костюме пряничного человечка. – Посмотри, какие они милые! Они заставляют меня страстно желать иметь собственных детей, которых я смогу празднично одевать начиная с ноября. Им понадобится подходящее постельное белье в рождественской тематике и…

– А существует ли такая вещь, как постельное белье в рождественской тематике?

Я краснею. Когда я научусь не размышлять вслух?

– Существует ли?.. Ты марсианин или что-то в этом роде? Как ты можешь жить в этой рождественской утопии и не знать, что существует такая вещь, как рождественские постельные принадлежности? Ты даже можешь приобрести стеганые покрывала в тон твоему рождественскому комбинезону.

– Это та пушистая штучка с хвостом, которая была на тебе, когда ты приехала?

– Да. В нем очень удобно водить машину и очень тепло, так что он не только хорошо смотрится, но и практичен. Ты бы отлично выглядел в таком. Хотя… – я окидываю его беглым взглядом. – Я не знаю, шьют ли их по твоему размеру.

– Позор.

– Да.

Мы подходим к небольшому зданию правительственного вида и погружаемся в тепло внутри. Коннор ведет нас в кабинет со слегка приоткрытой дверью.

– Мы вот-вот познакомимся с тем, кто есть кто в этой так называемой рождественской феерии. Они собираются дать нам инструкции на вечер, так что я рассчитываю, что ты запомнишь детали. Ханна написала им обо мне по электронной почте, и с тех пор меня засыпают ответами. Я замечаю, что тебя, кажется, никогда не засасывает в водоворот этих событий, Флора, даже если ты их затеваешь. Почему это?

Кто есть кто? Мои нервы напрягаются. По какой-то причине я всегда чувствую себя неуютно в обществе высокопоставленных лиц и тому подобного. Хотя я взрослый человек, рядом с такими типами я больше чувствую себя подростком. Они проводят свои дни принимая важные решения, в то время как я провожу свои размышляя, какой рождественский наряд больше всего подойдет к моему настроению.

– Важные люди? – выпаливаю я.

– Если ты веришь в такие вещи, то, наверное, да. Но они просто люди, такие же, как мы с тобой. – Я одариваю Коннора одной из своих самых ослепительных улыбок, но, думаю, она, должно быть, выглядит маниакальной, потому что он хмурится. – С тобой все в порядке, Флора?

Я могу только кивнуть. Эта ночь становится только хуже. Коннор чувствует мое беспокойство и берет меня за руку, ведет в офис и представляет мэру города, мистеру Такому-то, который чем-то увлечен. Я все еще киплю от прикосновений Коннора и своих нервов, поэтому пропускаю половину представления и то, что говорит мне мэр. Все слова сливаются в один монотонный звук, поэтому я отключаюсь, когда мной овладевает тревога. Бояться нечего, я просто улыбаюсь и издаю легкий смешок и надеюсь, что он не ожидал ответа. Черт возьми, на меня смотрят с недоумением, поэтому я говорю.

– Да, конечно.

И оба мужчины кивают и улыбаются. Предохранитель от пули уклонился. Здесь жарко? Их слова звучат в замедленном темпе. Я не могу ничего уловить.

Мэр обсуждает время или что-то в этом роде на вечер, и вскоре я отключаюсь, решив, что лучше всего сосредоточиться на дыхании и сохранении жизни, когда меня окутывает странный туман.

– Готова? – спрашивает Коннор, выводя меня из задумчивости.

– К чему?

Выражение беспокойства пробегает по его лицу.

– К празднованию! Я встречу тебя на сцене, и мы вместе включим свет?

– Ладно, верно, да, празднества. – Я стою как вкопанная, словно приклеенная суперклеем.

– Как насчет того, чтобы я сначала проводил тебя? – говорит он.

Коннор кладет руку мне на поясницу, чтобы подтолкнуть меня или отклеить, кто знает? Мы поднимаемся на сцену, и мои ноги… Я не чувствую своих ног, когда вижу, что тысячи людей смотрят на меня снизу вверх. Я – золотая рыбка в аквариуме, и это просто ужасает. Что, если я совершу ошибку? Что, если слова застынут у меня на языке посреди выступления?