Спустя некоторое время приходит медсестра и похлопывает ее по плечу.
– Похоже, буря утихла. Состояние вашей бабушки улучшилось, лихорадка прошла. Будем надеяться, что она проспит всю ночь до утра. Мне кажется, вам тоже стоит вернуться домой и отдохнуть.
Ребекка колеблется. На самом деле ей не хочется оставлять Анну одну, но она чувствует ужасную усталость, и желудок крутит от голода.
– Если что-нибудь изменится, мы позвоним вам, – добавляет медсестра.
– Ладно, – соглашается в конце концов Ребекка, подходит к бабушке и гладит ее по руке. – Я поеду к тебе домой, – шепчет она. – Но вернусь, как только буду нужна тебе. А пока спокойной ночи.
Как только Ребекка выходит из больницы, по щекам начинают струиться слезы. Внутри – опустошение. Бабушка должна поправиться. Как она справится без нее? Ребекка садится в машину, но двигатель не заводит, а ложится на руль, накрыв его руками, и кажется, будто все наваливается на нее неподъемным грузом: проблемы на работе, хрупкость бабушкиного здоровья, травмированная рука, ссора с матерью, ситуация с Йуаром и Арвидом. Ее сотрясают рыдания. А ведь она знала, что так и будет, стоит только приехать в Сконе. Она оказалась не готова к возвращению домой. Может, надо было отсидеться в Стокгольме, где чувства над ней не властны?
Всхлипывая, Ребекка вытирает щеки. Ну что с ней не так? Почему внезапно она оказывается такой уязвимой? Обычно ей удается сохранять отстраненное отношение к проблемам и держать эмоции под контролем, но сейчас все трещит по швам.
Она смотрит на мокрый от дождя асфальт, в котором отражается одиноко мерцающий уличный фонарь, и думает, не уехать ли прямиком в Стокгольм? Часть ее стремится домой, к Йуару и жизни с ним, пока не запуталась тут еще больше. Почему она не послушала жениха? Он всегда знает все наперед.
Потом Ребекка вспоминает про бедняжку Скарлетт. А вдруг кошка сидит там и ждет ее? Девушка делает глубокий вдох, вставляет ключ в зажигание и заводит двигатель. Мотор фыркает, загораются передние фары, и два столба света пронзают дождь. Она представляет себе насквозь промокшую маленькую Скарлетт, трясущуюся на крыльце. Если кошка не нашла себе укрытия от непогоды, то, наверное, уже успела продрогнуть от холода.
Подъехав к дому бабушки, Ребекка мчится к входной двери и ищет взглядом Скарлетт, но кошки не видно. Она надеется, что кто-то пустил ее погреться.
Разверзлись хляби небесные, дождь стучит по спине, пока Ребекка возится со связкой ключей в темноте. В конце концов ей удается отпереть дверь и ворваться в прихожую.
Спустя несколько секунд девушка замечает маленькую лужицу на полу. Подняв голову, видит, что с потолка на старую газету капает вода. Осторожно отодвинув клочок газеты, Ребекка смотрит на вздувшийся от воды пол. Так вот почему бабушка прикрывала пол в прихожей газетами… Как она раньше не догадалась?
Достав из кладовки ведро, девушка ставит его под место протечки. А она-то надеялась, что дом в достаточно приличном состоянии, чтобы бабушка могла сюда вернуться, и можно ограничиться заменой рубероида на крыше крыльца. Но здесь явно требуется ремонт посерьезнее.
В мягком свете кухонной люстры Ребекка ставит чайник, достает сыр и колбасу, буханку испеченного вчера ржаного хлеба и делает себе бутерброд. Ее одолевает голод, но стоит только откусить кусок пышного хлеба, как кто-то прыгает на оконный откос и прижимается к стеклу. Ребекка вздрагивает, хотя уже успела привыкнуть к Скарлетт. Кошка громко мяукает и умоляюще смотрит через стекло. Мокрая шерсть прилипла к телу, и она выглядит еще более худой, чем обычно. Ребекка спешит к двери.
– Можешь зайти, – говорит она, делая шаг в сторону, чтобы не преграждать путь.
Скарлетт бросает на нее недоверчивый взгляд, потом отряхивает с себя воду и заходит в прихожую. Осмотревшись вокруг, идет в кухню, усаживается на полосатый половик и начинает вылизывать шерсть.
Ребекка испытывает чувство облегчения и улыбается кошке. Ей радостно оттого, что Скарлетт больше не мокнет и оказала наконец доверие, войдя в дом.
Аккуратными движениями, чтобы не спугнуть животное, Ребекка достает пакет с кошачьим кормом и ставит на пол две миски – с едой и водой. Кошка смотрит с подозрением, но тем не менее подходит к мискам, и девушка наблюдает за ней, сидя за кухонным столом.
За окном продолжается проливной дождь. На небе огромные тучи налезают друг на друга, пока наконец с грохотом не разражается гроза. Когда молния озаряет сад, Скарлетт едва заметно вздрагивает, потом приступает к трапезе.
Ребекка растирает лоб. День выдался длинным, спина затекла от долгого сидения. В какой-то момент она задумывается, не стоит ли вернуться к бабушке, но тут же напоминает себе об обещании медсестры позвонить, если состояние изменится. Да и вообще, лучше если кто-нибудь останется здесь, со Скарлетт, чтобы убедиться, что дом полностью не обрушится.
Бросив сонный взгляд на заправленную постель в гостиной, Ребекка понимает, что долго бодрствовать не сможет. Обходя тяжелым шагом дом, выключает свет везде, кроме светильника на кухонном подоконнике, и вытягивается на диване. Минуту спустя она погружается в глубокий сон.
Глава 26
Глава 26
Анна идет вдоль побережья, всматриваясь в бескрайние водные просторы. На востоке солнце уже встает, но плотные облака приглушают дневной свет. К этому времени Лýка уже должен был вернуться.
После отвратительной встречи с Юном и его дружками она вернулась на заброшенную дачу, но та по-прежнему пустовала. Ключ лежал на месте, и к еде никто не притрагивался.
Анна нетерпеливо ищет взглядом лодку. Лишь бы только они не попались! Чем больше проходит времени, тем больше она злится на Лýку. Почему он был вынужден отправиться в путь, зная о грозящих опасностях? А вдруг она больше его не увидит?
Внезапно что-то показалось вдали. Над водой распростерся густой туман, но в этом тумане угадывается темная тень. Подойдя к самой кромке воды, Анна различает контуры маленькой деревянной лодки, качающейся на волнах. Такие обычно используются только для рыбалки недалеко от берега, неужели на ней переплыли пролив? Отбросив в сторону сомнения, Анна бежит вдоль берега к пирсу, к которому держит путь лодка. По мере приближения к цели у девушки нарастает уверенность: она не ошиблась. Конечно, виден один гребец, но что-то подсказывает ей, что это именно та лодка, которую она ждет.
Анна подходит к пирсу одновременно с лодкой. Человек на корме одет в темный дождевик, вид у него угрюмый. Девушка останавливается. Может быть, она все-таки ошиблась? На борту по-прежнему никого другого не видно. Анна разочарованно опускает глаза, но в то мгновение, когда угрюмый мужчина подводит лодку к краю пирса, у входа в маленький камбуз кто-то начинает шевелиться. Она делает еще один шаг и видит мужчину в шляпе, а за ним – женщину и двоих детей. У всех четверых серые, как зола, лица, они нервно оглядываются по сторонам.
– Мы прибыли? – спрашивает мужчина по-датски.
Рыбак кивает в ответ.
Анна тревожно обводит взглядом лодку. Неужели с ними нет Лýки? Она как раз собирается спросить, но в этот момент появляется темноволосая голова. Лýка расплывается в улыбке, увидев ее.
Семейство осторожно выбирается из лодки, и скоро они все стоят и дрожат от холода на шатком пирсе. В своей роскошной одежде они странно смотрятся на деревенском причале. На женщине пальто с меховым воротником и фетровая шляпа с приколотой булавкой розочкой, на детях – шерстяные пальтишки и кожаная обувь ручной работы. Отец семейства неуклюже подгоняет детей к берегу, за ними, уставившись прямо перед собой, следует мать. Лýка перекидывается несколькими словами с рыбаком и жмет ему руку, потом тоже следует за ними.
Анна не может больше сдерживаться.
– Лýка. – шепчет она, обнимая его. – Слава богу!
Парень торопливо обнимает ее.
– Ты же обещала ждать на заброшенной даче, – бурчит он себе под нос и поворачивается к другим.
– Это моя подруга, фрёкен Экблад, – знакомит их Лýка. – А это семья Кляйн.
Анна здоровается.
– Добро пожаловать в Швецию, – приветствует она семью, улыбаясь.
– Фрёкен Экблад подготовила место, где вы сможете отдохнуть, – продолжает Лýка, жестом приглашая их пойти вверх по тропинке, ведущей к заброшенной даче.
Они идут следом за семьей Кляйн через рощицу. Дойдя до места, Анна отпирает избушку спрятанным в горшке ключом и проводит их внутрь. Дети оживляются при виде бутербродов, и она предлагает им угоститься.
– Я могу еще принести, если не хватит.
Господин Кляйн благодарно кивает.
– Достаточно, – говорит он. – Дети, идите к столу.
Пока они едят, Анна выводит Лýку из избушки.
– Почему так долго? – с удивлением спрашивает она. – Тебя не было всю ночь.
– Не найти было, – объясняет он и трет лицо тыльной стороной ладони. – Все датское побережье без огней, нам пришлось добираться в кромешной темноте. И еще кое-что произошло, – продолжает Лýка, понизив голос. – У Кляйнов есть третий ребенок. Годовалая девочка. Юханссон отказался брать ее на борт. По пути к датскому побережью мы видели немецкий патруль, он побоялся, что ребенок закричит или заплачет в пути и нас обнаружат.
– И где она сейчас?
Лýка грустно смотрит на нее:
– Нам пришлось оставить ее на том берегу. К счастью, их провожала подруга госпожи Кляйн, она забрала девочку к себе домой.