– Это ужасно, – говорит Анна. – Со мной тоже кое-что произошло. Юн и его дружки поджидают лодки у кирпичного завода. К счастью, они меня не заметили.

– Анна, – с упреком произносит он, – именно поэтому я и хотел, чтобы ты оставалась здесь…

Больше он ничего не успевает сказать, потому что в дверях появляется госпожа Кляйн. Она пристально смотрит на них блестящими от слез глазами.

– Когда ты сможешь вернуться? – спрашивает она.

Анна вздрагивает, хватая Лýку за руку.

– Не знаю, – отвечает он, и в этот момент из-за спины жены показывается господин Кляйн. – Прежде всего мы должны убедиться, что вы в безопасности. У здания ратуши в Хельсингборге есть место сбора беженцев. Там вас зарегистрируют, зададут вопросы и проведут медосмотр. Потом направят в пансион.

Женщина возмущенно трясет головой:

– Без Леи я никуда не поеду.

Господин Кляйн обменивается быстрым взглядом с Лýкой, потом кладет руку жене на плечо.

– Все образуется, – говорит он.

– Не надо было оставлять ее, – всхлипывает госпожа Кляйн. – Почему ты заставил меня?

– У нас не было выбора, – вздыхает супруг. – Ты же знаешь, что Вибеке о ней позаботится. У нее Лея будет в безопасности, пока мы не сможем забрать дочь к себе.

– Откуда ты знаешь, что гестапо не найдет ее? – Госпожа Кляйн поворачивается к Лýке. – Я поеду с тобой.

– Нет, этого ты не сделаешь, – хрипит от испуга, вцепившись в нее, господин Кляйн. – А если немцы тебя обнаружат, ты об этом подумала? Клаусу и Метте тоже нужна мать!

Она вырывается из его цепкой хватки и приближается к Лýке.

– Я никуда не уеду отсюда без Леи, – решительно заявляет она.

– Понимаю, – заверяет ее Лýка. – Мы переправим ее сюда как можно скорее.

Услышав это, госпожа Кляйн смягчается, ее напряженное лицо расслабляется, и она берет парня за руки. – Пожалуйста, – умоляет она, – привези моего ребенка. Я не смогу спокойно дышать, пока ее не будет рядом.

– Я клянусь сделать все возможное.

Госпожа Кляйн, пошатываясь, кладет руку на лоб, и супруг подхватывает ее. – Пойдем, – ласково говорит он, – присядем.

Анна не знает, что сказать. От одной мысли о том, что Лýка опять должен перебраться через пролив, бегут мурашки по коже, и в то же время она понимает, что кто-то должен привезти девчушку Кляйнов.

– Это ужасно, – шепчет она. – Не знаю, как бы поступила на их месте.

– Да, неудачно все сложилось. – Ей передается волнение Лýки. – Когда Юханссон отказался взять на борт девочку, семья перепугалась, и мы не знали, что делать. Времени на поиск другого способа перебраться в Швецию не было. Они уже пытались переплыть через пролив с другим рыбаком, но тот в последний момент отказался. А на очереди другие семьи. Я обещал этой ночью снова отправиться в Данию, но сначала должен помочь Лее воссоединиться с семьей.

– И как же ты собираешься это сделать?

– У меня есть идея. Если мы найдем датскую семью, которая согласилась бы приплыть сюда на пароме, притворившись, что Лея – их ребенок. Я постараюсь связаться с одним из моих контактов в Хельсингёре.

– А с семьей Кляйн что делать?

– Лучше всего, если они пока останутся здесь, – говорит он, показывая на избушку. – Ты сможешь и дальше за ними присматривать?

– Конечно, – кивает Анна. – Мать вернется не раньше завтрашнего дня, а Альма не заметит, если я опять уйду украдкой, главное – вернуться домой к ужину.

Лýка гладит ее по щеке. Никогда раньше она не видела его таким бледным. Плечи ссутулились, в глазах сквозит усталость.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает она.

– Очень устал. На поездку ушло больше времени, чем я рассчитывал, и в проливе штормило. Вдобавок нам всю дорогу пришлось провести в камбузе, а дети боялись, – добавляет он. – Я никогда прежде не видел такого ужаса в человеческих глазах и всю дорогу их успокаивал. Но я рад, что мы справились. Хотя бы одну семью спасли от немецких лагерей.

– Если не считать девочки.

– Послушай меня, – говорит Лýка, уводя ее от избушки. – Я понимаю, насколько изнурительно для тебя ждать меня каждый раз, но я уже в точности изучил маршруты патрульных катеров и хорошо ориентируюсь у побережья. Пока мы четко следуем плану, ничего плохого не произойдет. К тому же я обещал семье Кляйн привезти Лею.

Анна смотрит в сторону леса. Ей не хочется, чтобы Лýка уезжал, но при мысли о девчушке Кляйнов она понимает, что это – его долг.

– Обещай мне, что будешь осторожным.

– Я всегда осторожен.

– И не задерживайся.

Лýка крепко прижимает ее к себе.

– Обещаю, – отвечает он, зарываясь в ее волосы.

Глава 27

Глава 27

Апрель 2007 года

Когда Ребекка просыпается, комната окутана в серый полумрак. Стихия, похоже, успокоилась, но тяжелые тучи по-прежнему закрывают небо. Девушка ворочается на диване, моргая спросонья. Ногам тепло – в них на одеяле, свернувшись клубочком, лежит Скарлетт.

– Привет, – шепчет Ребекка.

Взглянув не нее, кошка опускает голову. Ребекка аккуратно выбирается из-под одеяла, чтобы не побеспокоить Скарлетт, встает и берет в руки телефон. Пропущенных звонков нет, она выдыхает с облегчением, но потом быстро находит номер больницы и звонит сама.

Медсестра рассказывает, что у бабушки опять поднималась температура. Ребекка чувствует ком в груди от нарастающего волнения и прикусывает язык, чтобы не отругать сестру. Они ведь обещали позвонить ей, если состояние изменится.

Быстро приведя себя в порядок, она готова ехать обратно в больницу, как вдруг замечает Арвида, идущего по садовой дорожке. Ребекка замирает. Она не знает, стоит ли им вообще вновь встречаться. На мгновение задумывается, не спрятаться ли ей, но, когда сосед стучится в дверь, все-таки открывает.

Арвид переминается с ноги на ногу, вид у него смущенный. Волосы всклокочены больше, чем обычно, и он зачем-то крепко сжимает прихваченную с собой лопату.

– Я заметил, что ты вернулась домой, – говорит он, кивая на машину.

– Да, я вернулась вчера вечером, но сейчас снова собираюсь в больницу.

– Понятно, – бормочет сосед, ощупывая рукоятку лопаты. – Как бабушка?

– Так себе. Из-за тромба в легком затруднено дыхание, и возникло воспаление. Она же старенькая… – объясняет Ребекка и останавливается на полуслове, голос начинает дрожать.

– Все устроится, я уверен. Твоя мать у нее?

Ребекка пристально смотрит на Арвида. Тут же понимает, что мать не в курсе, что произошло с бабушкой.

– Нет. Слушай, мне пора.

– Хорошо, – отвечает он, но почему-то тянет время.

Ребекка надевает куртку, но Скарлетт пробегает мимо мелкими шажками и садится на пороге между прихожей и кухней.

– Не пора ли тебе на улицу? – нетерпеливо интересуется Ребекка. Кошка не слушает ее и спокойно моет лапками нос.

– Ей, похоже, и тут хорошо.

Взяв миску с кошачьей едой, девушка пытается выманить кошку на крыльцо, но та не обращает на нее никакого внимания.

– Ну, пожалуйста, – просит Ребекка.

– Почему нельзя оставить ее внутри? – спрашивает Арвид.

– Я не знаю, когда вернусь. Вдруг что-нибудь случится, а кошка останется запертой в доме?

– Если хочешь, я присмотрю за ней.

Ребекка встречается с ним взглядом. Почему он по-прежнему так добр к ней после того, что она натворила? Она не достойна его заботы.

– Скарлетт, – шепчет она. – Ты получишь еду на крыльце. Давай сюда!

В ответ кошка забегает в дом и прячется. Но Ребекке пора уезжать. Сдавшись, она берет запасной комплект бабушкиных ключей и отдает Арвиду.

– В буфете есть еще кошачий корм, а лотка у меня нет, так что ее надо выпускать на улицу.

– Хорошо. Не волнуйся.

Надев обувь, Ребекка обходит стоящего в дверях Арвида, когда тот кладет руку на ее плечо.

– Послушай, – говорит он низким голосом, отводя взгляд.

Ребекка терпеливо ждет. Арвид явно хочет что-то сказать, но не может подобрать слова. В конце концов он улыбается кривой улыбкой и говорит:

– Все образуется.

По непонятной причине от этих слов на душе у Ребекки становится тепло и очень хочется обнять его. Ей сейчас просто необходимы дружеские объятия.

– Спасибо, – бормочет она, выходя из дома.

Сев в машину, Ребекка первым делом звонит матери. Гудок проходит, но, как обычно, никто не отвечает. Выругавшись про себя, она пробует дозвониться еще раз. «Ну, ответь, – думает она, – неужели ты не понимаешь, как это важно?»

После трех бесплодных попыток бросает телефон на пассажирское сиденье, заводит двигатель и давит на газ. Последнее, чего ей сейчас хочется, – это навестить Камиллу, но разве у нее есть выбор? Мама должна знать, насколько серьезно бабушкино положение.

Десять минут спустя Ребекка сворачивает с дороги, подъезжая к дому из желтого кирпича. Когда выходит из машины, руки дрожат, и она решительно убирает их в карманы. Много лет прошло с тех пор, как она навещала дом своего детства, но снаружи здесь все по-прежнему. Посреди аккуратно подстриженного газона растет узловатая старая яблоня, на которую Ребекка забиралась бесчисленное количество раз.

Преодолевая внутреннее сопротивление, девушка идет по садовой дорожке к дому. Делает над собой усилие, чтобы постучаться – сначала осторожно, потом все сильнее. Но, как бы она ни колотила в дверь, никто не слышит.

Она заглядывает внутрь через окно гостиной – там никого. Вновь стучится во входную дверь, потом берется за ручку и понимает, что дверь не заперта.

Несмотря на то что здесь прошло ее детство и большая часть юности, в прихожей Ребекку охватывает странное чувство. Медленно проходя по дому, она замечает, что и внутри почти ничего не изменилось. Те же люстры и картины, те же старые ковры на полу. Перед большим зеркалом в деревянной раме девушка останавливается.