– Пойдем со мной, – сказал он, даже не поздоровавшись. – Мы едем на пляж Сиско. Там на мели лежит тюлень. Его шея запуталась в пластиковой сетке. Только что звонили из отдела морских млекопитающих. Я хочу его увидеть. Я хочу, чтобы ты увидела его. Моя машина стоит на улице. Мы поедем на ней.

Бэт вскочила. Она схватила телефон, сумочку, ключи.

– Я должна запереть дверь.

– Поторопись.

Бэт еще раз проверила дверь и, подбежав, вскарабкалась на пассажирское сиденье его «Рендж Ровера». Райдер нажал на газ, как только она закрыла дверь. Она пристегнула ремень безопасности.

Они подъехали к Вашингтон-стрит, проехали через Дувр и повернули направо, на Файв-корнерс, направляясь к Хаммок-понд-роуд.

– Это недалеко, – сказал Райдер не столько себе, сколько Бэт.

– Я знаю, – ответила она. – Хочешь, я сниму на видео?

– Хорошая идея. Да.

Она была ужасно собой довольна. Она смотрела прямо вперед, чувствуя себя очень важной и целеустремленной.

После нескольких минут молчания она украдкой взглянула на руки Райдера на руле. Они выглядели сильными и загорелыми, как руки лодочников. Она осторожно перевела взгляд выше и остановилась на его лице. У него был красивый, сильный профиль, как у короля или командира корабля. Его нос и щеки были красными от солнца, а лоб был бледнее остального лица, как у многих мужчин, которые все время носили свои кепки с морскими гребешками. Когда Пруденс нанимала Бэт на эту работу, она рассказала ей, что Райдер разведен, живет в Бостоне и является председателем совета «Вопросов океана».

Она чуть не подпрыгнула, когда он спросил:

– Откуда ты родом?

– С Нантакета.

– Я имею в виду, где ты выросла?

– На Нантакете. Я настоящая коренная жительница. Родилась здесь, ходила в среднюю школу здесь, поступила в колледж в Уитоне и получила степень магистра музейного дела в Бостонском университете. Но все это время я знала, что хочу вернуться сюда. Я хотела бы когда-нибудь стать директором Нантакетской исторической ассоциации, – Бэт покраснела, когда рассказала ему о своей сокровенной мечте.

Райдер оторвал взгляд от дороги, чтобы посмотреть на нее.

– Ты действительно необыкновенная, Бэт, и тебе очень повезло, что ты знаешь, где хочешь жить и чем заниматься. Так много людей твоего возраста не имеют ни малейшего понятия о жизни. Я вот не имел. Мне потребовалось много времени, чтобы все выяснить, и я наделал много глупостей по пути.

– Ну, делать глупости, как минимум, весело, не так ли? – Бэт пошутила и чуть было не закрыла свой рот рукой, потрясенная тем, что такое беззаботное высказывание было сказано ее голосом. Но что-то в Райдере, может быть, просто его возраст, или, может быть, его спокойное, очень контролируемое присутствие, заставляло ее чувствовать себя в безопасности. Если бы она сказала что-то подобное своему отцу, он бы прочитал ей лекцию о безопасном вождении и использовании противозачаточных средств.

Райдер сосредоточенно наклонился вперед, пока они мчались по разбитой грунтовой дороге к Сиско-Бич. Он припарковался на вершине обрыва, спускающегося к воде. Они оба быстро выскочили.

– Вот, – сказал Райдер, указывая на что-то.

Они скатились по песчаному утесу к берегу. Мужчина в шортах, рабочих ботинках и футболке сидел верхом на обыкновенном тюлене, который катался из стороны в сторону, пытаясь выбраться, но безрезультатно.

– Лео, – позвал Райдер.

– Райдер, привет. Встань-ка над этой маленькой леди и крепко держи ее, пока я отрежу пластик.

Райдер оседлал животное, обхватив его икрами и крепко удерживая руками.

Тюлень был около полутора метров в длину, а его толстое тело было покрыто мягким, слегка пестрым серым мехом. Бэт держалась в нескольких шагах от них, зная, что присутствие людей напрягает этих животных. Она встала сбоку от морды тюленя. Он был похож на щенка, грустного щенка, с короткой пятнистой мордочкой и черным носом в виде черной пуговицы.

Бэт сделала пару кадров и отошла в сторону, чтобы снять мужчин, пытающихся высвободить тюленя из сети из бирюзового пластика, которая обмотала шею тюленя и душила его.

Что-то в этом огромном существе и его больших темных глазах заставило ее вспомнить о том времени, когда она в последний раз видела Аттикуса, хотя его глаза тогда были пустыми и широко раскрытыми.

Она попыталась выбросить это воспоминание из головы. Нужно сосредоточиться на настоящем. Это животное будет жить.

Когда пластик был срезан, тюлень поднял голову и закричал. Это был не лай и не стон, это было больше похоже на песню, длинную ноту, выражающую страх… и надежду. После того как Лео отрезал последний пластиковый шнур, он повернул голову тюленя, чтобы проверить шею на наличие повреждений – их не было, – и сказал Райдеру: «Готово». Райдер выпустил сопротивляющегося тюленя. Он тотчас же неуклюже спустился вниз к океану и исчез под его волнами.

Двое мужчин обменялись рукопожатиями и поздравили друг друга. Оба запыхались, и Лео свалился прямо на землю.

– Спасибо, что пришли так быстро, – сказал Лео Райдеру. – Я пытался справиться сам, но она боролась со мной. Она очень хотела меня укусить.

– Был рад помочь, – сказал Райдер. – Бэт, ты сняла все это на видео?

Она перепроверила.

– Да!

– Отлично, – сказал ей Райдер. – Мы сразу же опубликуем его в интернете.

– Пришлите мне копию, – сказал Лео. – Мы разместим его на нашем сайте по спасению морских млекопитающих.

– Итак, – сказал Райдер, когда они вернулись в его внедорожник, – первым делом создай учетные записи в соцсетях. Получи домен и начни создавать наш сайт. Нам нужно сделать это быстро.

– Я могу разработать дизайн веб-сайта, но мне нужен кто-то еще, чтобы его создать.

– Хорошо. Срочно найди кого-нибудь.

В машине раздался звонок, на приборной панели замигал номер. Пока они возвращались в город, Райдер разговаривал со своей секретаршей в Бостоне, и Бэт никак не могла не подслушать разговор. У Райдера было запланировано много встреч, в том числе одна с губернатором. Она была впечатлена и очень рада, что эта новая организация, в которой она начала работать, получает такую поддержку. Она была в восторге, и ей не терпелось начать выполнять свою работу.

Они добрались до Изи-стрит, и Райдер припарковался возле небольшого зеленеющего парка, возвышавшегося над гаванью.

Когда Бэт собиралась открыть дверь, Райдер легонько положил ей руку на плечо. Она повернулась и взглянула на него.

– Бэт, то, что мы сегодня сделали, было важно. Нас было всего трое, и мы не можем спасти весь океан. Но подумай, как чувствует себя этот тюлень теперь, после освобождения от пластиковой петли. Мы начинаем массовое движение… – он остановился и поправил себя: – Движение взморника, – продолжил он с улыбкой. – Тюленю повезло, но и нам тоже. У нас есть идеальное видео, демонстрирующее то, что происходит там, в океане, и то, как люди могут помочь. Подумай об этом, когда будешь разрабатывать веб-сайт.

Бэт моргнула, пока Райдер говорил так страстно, с огнем в глазах, а его рука, удерживающая ее за плечо, была такой теплой. Еще немного – и он мог бы притянуть ее к себе.

Боже, очнулась она, о чем она вообще думала? Он был стар! Но он не выглядел старым и точно таким не казался. Он был энергичным, зажигательным, сильным. Ей хотелось броситься в его объятия и поцеловать его. Ее сердце колотилось. Она надеялась, что он не почувствует этого через ее руку. Ее одолевало множество чувств одновременно: волнение от того, что она делала что-то значительное, привлекательность этого пугающе гениального человека, возможность использовать ее собственные навыки и интеллект… и, возможно, унижение, если она потерпит неудачу.

Бэт сказала:

– Вы знаете, разные группы уже проводят здесь исследования по вопросам исчезновения взморника и качества воды.

– Отлично, – рассеянно сказал Райдер, взглянув на часы. Он убрал свою руку с плеча Бэт и выпрямился в кресле. – У меня встреча. Продолжай работать над этим. Этот тюлень оказал нам большую услугу. Вышли мне все по электронке.

– Конечно, – сказала Бэт, улыбаясь, и вышла из внедорожника.

Вернувшись в офис, Бэт была полна энергии. Она села в свое удобное кресло, достала блокнот с разлинованной желтой бумагой и начала составлять список. Она изучила свое видео с мужчинами и тюленем и решила, что оно действительно хорошее. В течение часа она работала в холодном напряжении, пока не остановилась, эмоционально потрясенная осознанием того, что ее дом, ее остров – своего рода канарейка в угольной шахте [13] для будущего побережья. Внезапно все стало очень личным.

Было странно и трудно читать ежедневные прогнозы погоды и смешивать эти новости со своими воспоминаниями о том, как она росла на острове. Она была так счастлива и иногда чувствовала себя виноватой за это счастье, потому что потеряла мать, – разве не должна она всегда грустить? Но мама умерла, когда она была совсем маленькой, и она не знала, что было нормальным, она не понимала, что потеряла. Ее отец был всем миром для нее, а она для него.

Ее отец любил остров. По выходным Мак брал ее с собой на прогулку по дикому пустынному барьерному пляжу Коската-Котью, который защищал гавань Нантакета от более диких вод Нантакет-Саунда. Он будил ее ранним воскресным утром, чтобы отправиться с ней в заповедники на необитаемых островах и присоединиться к группе орнитологов; он ездил на Коскату даже сквозь снежную бурю, чтобы она могла увидеть полярную сову, величественно восседавшую на вечнозеленом растении. Он научил ее, как обращаться с бостонским китобоем, как ловить рыбу, как ее потрошить и разделывать. Он рассказывал, как племена вампаноагов охотились на китов на каноэ и собирали дикую чернику и сливы на болотах, чтобы поддерживать здоровье зимой. Он брал ее вместе с друзьями на ночевки на близлежащем одиноком острове Такернак и показал ей все самые красивые дома на Мейн-стрит, когда-то построенные капитанами китобойного промысла. Он показал ей, что окружающая среда хрупка, история острова уникальна, а красота острова непревзойденна.