Макар пожал плечами, решив не вступать с ней в диалог, пока она злится и недоумевает, и вместо ответа медленно и нежно поцеловал ее. Рукой он заскользил по ее талии под футболкой, изучая уже такие знакомые изгибы, хотя каждый раз прикасался к ним как в первый. Как и всегда, Сонечка не смогла не поддаться на его провокацию. И, как назло, именно в этот момент Макару решил кто-то позвонить.

– Это что, любовница твоя соскучилась? – с притворным подозрением поинтересовалась Сонечка, заглядывая в экран телефона. – Не думала, что ее будут звать именно так. А Илья меня предупреждал насчет тебя! – захихикала она.

– Что ему понадобилось сейчас от меня?.. – Макар принял вызов.

После этого звонка было уже не до курсачей. И не до прокрастинации, которой они были готовы поддаться в объятиях друг друга. Макар и Соня поняли, что и на пары завтра вряд ли попадут.

Общага была недалеко от больницы, но Сонечка не захотела возвращаться к себе. Она считала, что в моменты таких сильных эмоциональных потрясений нужно держаться вместе. Хотя в основном эмоциональная поддержка нужна была только ей. По возвращении в квартиру Ильи и Макара она проплакала все глаза, пока не уснула в объятиях своего парня.

За пару месяцев общения Илья успел стать для Сонечки очень близким другом. Ее лучшая подруга осталась в Казани, а переписки, видео-кружочки в соцсетях и созвоны так и не смогли заменить такое простое, но необходимое живое дружеское общение. И тут появился Илья, который постоянно был где-то рядом, мог поделиться советом. От которого можно было перенять спокойствие и перестать переживать из-за учебы. С которым можно было поговорить по душам в моменты, когда перестаешь понимать своего парня. Соне всегда было тяжело распутать клубок своих чувств, не говоря уже о том, чтобы разобраться в том, что испытывает другой человек. Наверное, поэтому недоброжелательные читатели ее часто обвиняли в том, что персонажи у нее выходят пустыми картонками, а все их поступки нелогичны и безэмоциональны, и что лихо закрученный сюжет не всегда спасает ее работы. К тому же она была наивно и искренне благодарна Громову за то, что он в тот вечер свел их с Макаром. Пусть и при таких не очень приятных обстоятельствах. Пусть и знатно потрепав ей нервы внезапным приступом агрессии и избиением лучшего друга. Последнее время Илья даже начал предпринимать попытки поддерживать квартиру, в частности свою комнату, в чистоте и порядке, чтобы Сонечке было приятнее находиться в их холостяцком убежище. В один из дней он даже попробовал научиться готовить, чтобы удивить друзей. Порыв они оценили, но блюдо нет. Сонечка по-доброму посмеялась, открыла холодильник и через час накормила своих мальчиков чем-то более съедобным.

Макар взглянул на экран своего смартфона. На часах было уже девять утра. Достаточно, чтобы звонок не был слишком ранним, но время все равно было неподходящим. Хотя может ли быть подходящее время для таких новостей? Ему потребовалось еще несколько минут, чтобы морально подготовиться, собраться с мыслями и испортить одним коротким звонком весь день Анне Александровне. Позвонить он не успел, она его опередила.

– Макар, привет! А ты не знаешь, почему Илюшка мне не отвечает? Сначала трубку не брал, сейчас говорят: «Абонент не абонент». У вас все хорошо? – материнское сердце было не на месте. Муж уехал в командировку, сын не отвечал, и ни валерьянка, ни коты не помогали успокоиться. Всю ночь она провела, пытаясь дозвониться до Ильи, и так и не смогла уснуть.

– Теть Ань… вы только сядьте… Илья в больнице… авария… – проще было бы закатить валун на Эверест, чем произнести эти слова снова.

Макар услышал, как что-то разбилось на другом конце провода. Возможно, это была одна из многочисленных кружечек коллекции Анны Александровны. А возможно, именно с таким звуком рассыпается на осколки сердце несчастной матери.

– Насколько все плохо?.. – Анна Александровна присела на корточки, чтобы подобрать осколки любимой чашечки с маками. На светлой плитке темнела некрасивая клякса недопитого кофе. Надо занять мысли и руки, чтобы не разрыдаться, чтобы Макар не начал за нее волноваться. Она сильная, и не с таким справлялась.

– Жить будет, но все не очень хорошо, – рассказывать про реанимацию и алкоголь в крови он не стал, хватит пока что потрясений.

– Я приеду на ближайшем поезде, сможешь меня встретить? Или у тебя учеба? – ее голос задрожал.

– Да какая учеба, конечно встречу, только напишите, во сколько поезд прибывает.

– Да, конечно… – растерянно ответила она.

Макар положил трубку и пошел в комнату Ильи. Собирая вещи в больницу, они с Сонечкой навели такой бардак, которому позавидовал бы и сам Громов. Надо бы прибраться и сменить постельное. Вряд ли Анна Александровна сейчас думает о таких мелочах, как гостиница. Пусть остается здесь, так и Макару будет за нее спокойнее. Он не подумал спросить, приедет ли Сергей Владимирович вместе с ней, но это вряд ли. Тогда бы она не стала брать билет на поезд и поехала бы вместе с ним на машине. Но это и к лучшему, Илье и так досталось, а тут еще влетело бы от отца за вождение в нетрезвом виде. Макар мог скрыть от родителей друга часть правды, но вот врачи вряд ли стали бы это делать.

– Ты давно проснулся? – прервала его мысли Сонечка.

– Достаточно, чтобы сделать одну женщину несчастной, – встретившись с непонимающим взглядом своей девушки, добавил: – К нам едет тетя Аня, мама Ильи. Поможешь прибраться к ее приезду?

– Без проблем, давай только музыку включим, чтобы хоть немного скрасить этот день.

Глава 13 Снег

Глава 13

Снег

Вера достаточно хорошо знала свою подругу, чтобы понять, что та, заполучив ссылку на страницу очередного симпатичного актера, тут же ему напишет и забудет обо всем на свете. И точно не спохватится, если Вера вернется в общагу позже, чем должна. Возможно, Настя даже уже успела заполучить свой очередной актерский трофей в лице Леши-Лаэрта и напроситься в качестве загадочной «плюс один» на вечеринку по случаю премьеры «Гамлета». Настина одержимость актерами была Вере совсем непонятна. Ей казалось, что за четыре года в актерском можно было понять, что тот, кто играет на сцене, спокойно сможет играть и дома. Лгать, изменять или, еще хуже, непонятно зачем симулировать любовь. Краешком мозга Вера понимала, что не все ее товарищи по сцене такие, как она сама, потому что им не нужно играть, чтобы выжить.

В приемнике снова воцарилась блаженная тишина. Медсестры и дежурные врачи даже посмели предположить, что тот несчастный парень с раздробленным бедром принял на себя всю боль этой ночи и новых тяжелых больных не предвидится до самого утра. Врачи удалились в ординаторскую, предвкушая пару часов отдыха и, возможно, сна. Сестры в регистратуре шуршали медицинской документацией. Та, что постарше, возмущалась, зачем им дублировать каждую бумажку в электронном виде. Это же так ненадежно, кто знает, вдруг завтра отключат свет или сервера полетят. Та, что помладше, ровесница Веры, возмущалась, зачем вообще нужны эти бумаги, когда есть базы данных и интернет. А вдруг завтра в архиве пожар, и где они будут что искать? Переход от аналоговых документов к цифровым шел вовсю и лишь добавлял работы людям, которые и так работали на пределе своих сил и возможностей и под тяжестью системы здравоохранения еще пытались сохранить остатки человечности, хоть это и получалось далеко не всегда.

– Вероник, может, поспишь? На тебе лица нет. – Присела на корточки Женя рядом со своей коллегой.

– А? – Вера поняла, что слишком погрязла в своих мыслях и не заметила, что сидит сейчас не на самом чистом кафельном полу, вытянув ноги на половину коридора. Конечно, она сейчас никому не мешала, но вряд ли поступала достаточно профессионально. – Нормально все, я лучше пройдусь.

– Как знаешь, только держи телефон рядом, я, если что, тебе напишу.

– Да… конечно… – рассеянно ответила Вера, поднимаясь и отряхивая свои штаны. Хорошо, что хоть додумалась белую хирургичку не покупать. Красиво, но слишком непрактично. В метре от места, где сидела, заметила лужу какой-то биологической жидкости. Устраивать посиделки на полу прямо в коридоре приемника всегда было рискованной затеей. Но Вера каждый раз забывала об этом, когда валилась с ног в моменты эмоционального и физического истощения, не в силах доползти до сестринской. – И можешь позвать уборщицу? – По взгляду Жени она поняла, что и сегодня они вместо нее.

– Да ты иди, я сама сейчас приберусь.

Вера достала из кармана пропуск и пересекла границу между приемником и остальной частью больницы. Вне рабочего места дышалось легче. А может, просто в холле с лифтами воздух был менее спертым. Вера потянулась нажать кнопку лифта, но вспомнила, как ее всегда раздражали сестры из других отделений, которые могли спокойно дойти на своих двоих с этажа на этаж, а вместо этого занимали лифты и не собирались их покидать, даже если перед открытыми дверьми стоят их коллеги с тяжелыми больными на каталках, и свернула в сторону лестниц. Походила по пролетам, заглянула на пару этажей, постояла перед окнами, посмотрела на спящий город и сама не заметила, как оказалась перед табличкой.