Николь еще раз перечитала надпись, и от радости не осталось и следа, достаточно было вспомнить, при каких обстоятельствах у нее появилась эта кружка. Совместный поход с Ильей в гончарную мастерскую был для нее последним счастливым моментом в их отношениях. Они все перепачкались в глине, много и беззаботно смеялись, делали кучу фоток для соцсетей и лепили свои подобия кружек. Возможно, единственным, что не давало развалиться их не самым красивым и крепким поделкам, была любовь. А хранит ли он свою? Или выкинул ее? Или она разбилась? Когда Ника, закусив губу, аккуратно по букве ставила штампы на внутреннюю часть донышка, Илья спросил, что означает эта фраза, но она лишь загадочно улыбнулась и сказала спросить у Макара. Именно тогда ей было тепло в последний раз, потому что вечером этого же дня она узнала о Еве, а потом все стремительно покатилось к чертям. Поход в гончарную мастерскую стал для Ники началом конца. Именно тогда она потеряла Илью, хотя он и был рядом еще некоторое время. Она чувствовала, как между ними и в глубине ее души разверзлась бездна, из которой веяло таким холодом, как будто по дну расселины тек жидкий азот.

Денис окинул взглядом кухню и еще раз прокрутил в голове события этого утра. Сначала Ника пытается вывести его из себя, а затем старается выглядеть милой. Это могло значить только одно. Она запомнила все его слова, брошенные на эмоциях в машине, и обиделась. Напрямую об этом ни за что не скажет, но затаится и будет подавать знаки. Догадайся, мол, сам, где твой косяк. Будь хорошим мальчиком. Денис сел за стол и посмотрел в тарелку.

«А вдруг она их отравила? – пришла первая навязчивая мысль, – или что-то подсыпала в сок?» – вторая не заставила себя долго ждать.

Он понимал, насколько бредовые идеи его посетили, но не мог ничего с собой поделать. Нужно срочно что-то придумать, чтобы отказаться от еды, но так, чтобы не обидеть ее еще сильнее. Усугублять ситуацию не хотелось. Денис взглянул на экран телефона, выдумывать даже ничего и не пришлось. Он встал и направился к выходу из квартиры.

– Принцесс, прости, опаздываю на тренировку, – бросил на ходу.

– Подожди! Куда отвезли Илью? – побежала за ним в прихожую Ника.

– Тебе зачем?

– Не поверишь, съездить к нему хочу.

– Если так хочешь, то вместе поедем. – Денис не хотел отпускать Нику одну к Громову, кто знает, что еще она может выкинуть. – Можем прям сегодня после пар.

– Хочу, но ты мне все равно скажи, куда. Мне просто интересно, а поедем вместе.

Денис снова посмотрел на экран телефона, времени пререкаться не было. Лишь бы она отстала, сказал название больницы, отделение и номер палаты, которые уже успел узнать у Макара. Котов и сам хотел заехать к Илье.

Он радовался, что тренировка помогла избежать утра в обществе Ники. С уходом Ильи и Макара Михалыч совсем озверел и стал им ставить их чуть ли не каждый день. И Денису еще повезло, что по четвергам первой пары у него нет и ему не придется потом объясняться с преподавателями. Все, кроме тренера, понимали, что даже сотня тренировок команде не поможет. Игрокам нужно было чудо – возвращение Ильи. Или из более реальных вещей – Макара. Лучше, конечно, всех вместе, но они осознавали, что их мечтам не суждено сбыться. Все понимали, что матч они проиграют, но каждый пытался делать все, что в его силах.

Сначала Ника и правда думала, что высидит все пары и поедет в больницу вместе с Денисом, как и обещала ему, но так и не смогла найти себе места в стенах института. Она распереживалась так, что ее начало мутить, разболелась голова. А еще ей начало казаться, что у нее поднялась температура. Во время выполнения лабы она выпустила колбу из ослабшей руки и расплескала реактивы. Залила тетрадь, испачкала только что выстиранный и отглаженный халат. Хотя бы пробирка не разбилась. Пытаясь оттереть реактивы со стола, задела штатив с другими пробирками. Вздохнув, уставилась в стену, с которой на нее осуждающе смотрели портреты ученых. Ей показалось, что Ломоносов с одной из репродукций вот-вот отчитает ее за криворукость. И что вообще в их нефтегазе забыл Ломоносов? Ника опустила взгляд на тетрадь. Теперь еще и все расчеты переписывать. Преподаватель отказывался ставить свою подпись на страницы, где были исправления, а тут здоровенное пятно.

– Все в порядке? Ты сама не своя, – спросил Денис.

– Мне кажется, приболела. Я, пожалуй, после этой поеду домой. К Илье заглянем потом, как-нибудь в другой день.

– Тебя подвезти? – Он надеялся услышать отказ. Ему совершенно не хотелось находиться рядом с ней, но он чувствовал, что должен предложить помощь своей все еще девушке, раз у него пока не хватило сил поставить жирнющую точку в их отношениях.

– Не надо, кто-то же должен остаться за меня, – она рассчитывала, что Денис не станет настаивать.

– Всех отметить?

– Если будет возможность, прикрой Макара и Соню.

– Как скажешь, Принцесса.

Ника вышла из корпуса и вызвала такси, но не до дома, а до больницы, где лежал Илья. И пока что у нее не было ни единой идеи, о чем она хотела бы с ним поговорить. Только чувствовала, что если этого не сделает, то восставшая из мертвых совесть с потрохами сожрет ее.

* * *

Вера наврала, что приедет после обеда, потому что пообедать она так и не смогла. Не нашлось ни времени, ни желания. Кусок в горло не лез оттого, как хотелось поскорее приехать к Илье. Все-таки в том, что он ее сумел отыскать, были свои плюсы – больше не нужно скрываться. В какой-то степени. Она зашла в холл больницы и написала ему сообщение.

Вера Скоро буду.

Вера

Скоро буду.

Илья Поторопись, пока житель не умер от депрессии.

Илья

Поторопись, пока житель не умер от депрессии.

Вера Что?

Вера

Что?

Илья Все с тобой ясно, буду знакомить тебя с чудесным миром «Майнкрафта».

Илья

Все с тобой ясно, буду знакомить тебя с чудесным миром «Майнкрафта».

Вера Тебе что, семь?

Вера

Тебе что, семь?

Илья И ты туда же ((

Илья

И ты туда же ((

Заходить в больницу как посетительница, а не как сотрудница, было очень непривычно. Сразу накрывали не самые приятные воспоминания. Вера остановилась перед планом здания и начала его изучать, хотя прекрасно помнила, где находится травма. Ей не раз приходилось отвозить туда пациентов из приемника. Особенно зимой, во время гололеда. Она так хотела снова увидеться с Ильей, но, когда их разделяли всего парочка этажей и несколько минут ходьбы, начала мешкать и сомневаться. А вдруг он уже сегодня поймет, что она не та, за кого себя выдает? Может, стоит прислушаться к Насте? Пока Вера поднималась по лестнице на нужный этаж, у нее в голове, словно заевшая пластинка, снова и снова прокручивалась легенда. Двоюродная сестра. Провинция. Поступление. Театральный. Санек. Давно не виделись. «Роза». Главное не забыть слова. У нее всегда была хорошая память, Вера давно привыкла быстро запоминать большие объемы информации, но все равно переживала каждый раз, как в первый, что может в самый ответственный момент все забыть и напутать. Она зашла в нужное отделение. К счастью, на посту была ее знакомая медсестра.

– Вероник, а ты что не в форме? Не работаешь сегодня, что ли? – удивилась женщина.

– Да я вот к… – Вера не сразу нашлась что сказать. Кто они сейчас были с Ильей друг другу? По большому счету никто. – … знакомому пришла. В какой палате Громов?

– В пятой, найдешь сама?

– Да, конечно. Спасибо.

Нужная палата была в конце коридора. Вера опять погрузилась в свои мысли, повторяя свою легенду снова и снова. Так она не нервничала даже перед вступительными испытаниями в театральный, когда повторяла свой отрывок все свободное время. Она не заметила, как из палаты Ильи вышел мужчина. Не заметила, как он пошел ей навстречу, сурово разговаривая с кем-то по телефону и не скупясь на крепкие выражения. Они столкнулись.

– Извините, – промямлила Вера, подняв глаза.

– Да ничего страшного, – мягко улыбнулся Сергей Владимирович.

«Он очень похож на Илью», – подумала она.

«Она очень похожа на Еву», – подумал он.

Илья услышал шаги и посмотрел на время. Ну теперь-то это точно должна быть Вера. Он решил притвориться спящим.

– Привет?.. – Вера немного растерялась, потому что Илья не откликнулся на ее голос.

Окинула взглядом палату и подошла к кровати Ильи, три остальные были свободны. Проверила, не закончилась ли капельница, оставалось совсем немного. И что вообще ему капают? Местным медсестрам и врачам она доверяла, но, как говорится, доверяй, но проверяй. Уже привычным движением взяла Илью за руку и нащупала пульс.

– Не придуривайся, житель не умер от депрессии, – посмеялась она.

– Но ты очень долго шла!

– Ты еще недоволен? Я могу уйти, если хочешь, – с первыми звуками его голоса все ее напряжение развеялось. Ей снова показалось, что они знают друг друга тысячу лет.

– Не надо! Вот знаешь, в некоторых больницах есть коты, чтобы больные быстрее на поправку шли, а у меня вместо такой кошечки ты.

– Спасибо, конечно, но я если на больное тебе лягу, то все доломаю окончательно. Как нога? – Она не стала скрывать улыбку.

– Дерьмово. Я даже не знаю, когда мне можно встать, врач так и не сказал. Но сейчас вроде как могу немного ею пошевелить.

– Ну, уже что-то хорошее.

– Прикинь, у меня теперь в кости железяка стоит. – Благодаря отцу он смог узнать подробности перенесенной операции.