Единственным человеком, кому бы мог пожаловаться Илья на все невзгоды (но все же кроме отсутствия возможности покурить) и при этом не почувствовать себя каким-то слабаком, была его мама. Он честно сдерживал обещание, которое дал отцу, и ежедневно отзванивался обоим родителям. Отцу на все расспросы о новом враче (не позволяет ли он себе такое же поведение, что и предыдущий), Илья неизменно отвечал, что все в порядке. Мама же не знала о произошедшем инциденте, ведь первого врача Ильи она так и не застала, а ее мальчики решили не посвящать ее в больничные передряги, чтобы она не переживала лишний раз.

– Ты точно там справляешься? – в сто пятьсот миллионный раз спросила Анна Александровна.

– Да, мам, ко мне время от времени заглядывает самая лучшая медсестра, – улыбнулся Илья при одной только мысли о Вере.

– Говоришь так, будто влюбился.

– Так и есть.

– Надеюсь, твоя медсестра не окажется старше меня! – посмеялась женщина.

– Что? Нет! Помнишь, я тебе рассказывал о девушке, которую искал?

– Такое забудешь. Нашел все-таки ее?

– Да! Ты была права, Вера – медсестра из приемного отделения.

– Тебе нужно чаще слушать меня. Мать фигни не скажет. Ну что я могу сказать, совет да любовь, жду вас в гости!

– Ну мам, – ответил Илья, растягивая последнюю гласную.

– Что «мам»? Я тебе уже двадцать лет мама. Но если узнаю, что ты и ее обидел, как Еву, берегись! Я отцу говорить ничего не буду – сама тебя прибью! – она старалась звучать грозно, но не получилось.

Все хорошие моменты этой бесконечно долгой недели были связаны с его посетителями. В пятницу после пар заглянули Макар и Сонечка, принесли свежие новости.

– Ко мне сегодня подходил Михалыч, просил вернуться в команду, даже не знаю, что ответить. Что думаешь?

– Я ему уже сказала соглашаться, но он меня не хочет слушать!

– Я согласен с Соней, возвращайся. – Илья полусидел в кровати и был опечален тем, что дорога в спорт для него уже закрыта, пусть хотя бы у одного из них все сложится. – Выиграешь Михалычу матч, и он тебя на руках носить будет.

– Но он тебя выгнал, – возмутился Макар.

– Ну да, фигово вышло, но я уже даже если и захочу, не вернусь, так что тебе в любом случае без меня играть.

– Но я не хочу играть без тебя. – На самом деле Макар переживал, что без лучшего друга станет никем на площадке, всех разочарует и подведет команду. Не нужно было быть мегамозгом, чтобы понять, какие надежды на него возлагали.

– Не дури, а то сейчас в этой палате количество дураков на квадратный метр зашкаливать будет. Дерзай, вон какая у тебя группа поддержки, с такой победа обеспечена, – кивнул Илья в сторону Сонечки.

– Ну ладно… – Макар все еще сомневался в своих силах, но решил, что каждый раз, когда на матчи будет приходить Соня, будет играть как в последний.

Вера старалась изо всех сил поддерживать свою несколько измененную легенду, согласно которой она не стала получать высшее образование, и просто приезжала в свободное от работы время, даже если ради этого приходилось пропускать пары. Она считала, что до сессии еще далеко, успеет разобраться со всеми долгами, а сейчас куда важнее было быть рядом с Ильей. В дни, когда у нее стояли ночные смены, она заглядывала, когда в приемнике временно останавливался поток поступающих и воцарялось недолгое спокойствие. Илья научился в тишине больницы различать ее еле звучные шаги и каждый раз открывал глаза, стоило ей приблизиться к его кровати. Сидя рядом с ним, Вера уже привычным движением обхватывала его запястье и начинала считать пульс. Она понимала, что теперь Илья в полной безопасности, и максимум, что тут ему может угрожать – ворчание медсестры или уборщицы, но по-прежнему повторяла свой маленький глупый ритуал, который казался Громову очень милым и забавным. А по ночам, когда у Веры не было смен, они играли по Сети в «Майнкрафт» (который ей, несмотря на возмущение и стойкое отрицание, пришлось скачать), он – из своей палаты, она – из комнаты в общаге. Между ними простирался такой большой город, который, если верить известной песне, никогда не спал, но в их маленьком кубическом мире они были рядом. Пока Илья бегал по шахтам и собирал ресурсы, Вера выстраивала маленький домик из березы, стелила на пол голубые ковры, а на стены вешала рамочки и картины. Она построила им две отдельные комнаты, в каждую поставила по кровати и сундуку, но Илья, вернувшись из шахты, демонстративно сломал ее кровать с сундуком и перенес к себе в комнату. В игровом чате появилось сообщение.

Кажется, ты что-то перепутала)) Кажется, ты все еще слишком самоуверен))

<Dr.Plague> Кажется, ты что-то перепутала))

<BitterSweet> Кажется, ты все еще слишком самоуверен))

С того момента у них в домике была одна двуспальная кровать и один большой общий сундук. Освободившуюся комнату Вера расширила и преобразовала в небольшой склад с панорамными окнами из стеклянных панелей во всю стену.

Моменты, когда посетители уходили, а спать совсем не хотелось, Илья коротал в компании своих мыслей, проводя теоретическую работу над ошибками прошлого. Он бы и рад был перевести свое занятие в ряд практических или лабораторных, но машину времени так никто и не изобрел. Прошлое оставалось ему неподвластно, так что оставалось действовать здесь и сейчас. А здесь и сейчас он мог только лежать или полусидеть, и думать, что уже было лучше, чем просто жалеть себя. Если бы он не попал в аварию, то смог бы найти Веру? Таким был его главный, в большей степени риторический, вопрос. Видимо, и правда, во всем во Вселенной царил баланс, и, чтобы что-то обрести, нужно было обязательно что-то потерять. И чем больше он терял, тем больше обретал. Илья лишился возможности играть в баскетбол и чуть не погиб, но считал, что это не равноценный обмен. Вера для него была бесценна. После такого болезненного расставания с Никой ему казалось, что его жизнь никогда вновь не обретет краски, и он навсегда пропадет во тьме, но вдруг появилась она, окруженная электрическими всполохами света, развеяла мрак и прогнала все печали, будто вспышка молнии, озарившая ночное небо.

Эта неделя в больнице изменила его настолько, что Илья не смог узнать сам себя, и не только потому, что успел несколько похудеть. Ему казалось, что он уже давно разучился радоваться мелочам, но настал день, когда ему наконец-то разрешили встать с кровати и немного пройтись по отделению. Пусть и опираясь на костыли, но он снова мог ходить. Громов был готов запрыгать от счастья как маленький ребенок, который получил на день рождения большого робота, которого так давно хотел, но прыгать ему было пока что нельзя.

Пока все нормальные парочки, готовясь перейти из разряда друзей в нечто большее, гуляли по паркам, сидели в кафе, ходили в аквапарки или виделись каждый день на учебе, Илья и Вера исследовали свой маленький мирок в «Майнкрафте» и изучали коридоры этого медицинского учреждения, в котором незримая связь между ними крепла день ото дня, в реальной жизни. Хотя на самом деле знакомился с больницей только Илья, Вера же за месяцы работы научилась ориентироваться в этом хитросплетении одинаковых коридоров, закутков, лестниц, лифтов и отделений даже с закрытыми глазами. Она и так очень много времени проводила в больнице, но сейчас как будто поселилась в ней. По-прежнему не пользовалась лифтами, хотя знала, что Илья пока с трудом может подниматься и спускаться по лестницам. Однако как бы она ни хотела быть все свое время в больнице рядом с ним, все еще не могла позволить себе, как обладательнице двух здоровых ног, да и организма, не имеющего проблем в целом, занимать место в лифте. Она всегда доводила Илью до него и ждала, когда двери закроются, чтобы броситься со всех ног на нужный этаж. Понимала, что раздражает своей энергией, беготней и улыбкой персонал, посетителей и тех немногих больных, что могли пользоваться лестницами, но разве было здесь где-то написано, что в больнице нельзя быть счастливой? Разве это противоречило лечебно-охранительному режиму? Практически всегда в гонке с лифтом выигрывала Вера. Это было не очень сложно с учетом того, что их лифты работали очень странно и чаще всего просто катались по этажам, игнорируя те, на которых хотели выйти люди.

Илье уже сняли швы, и чем больше дней пролетало, тем быстрее шла Вера, задавая темп их прогулкам по больнице. Громову всегда казалось, что еще немного, и она сорвется на бег, скроется за поворотом, а когда он сможет до него доковылять и заглянуть за угол, ее там уже не будет, и на его жизнь опустится вечная ночь. Но Вера не убегала, а просто шла достаточно быстро, чтобы всегда оставаться на несколько шагов впереди и служить путеводной звездочкой в череде безликих и безлюдных коридоров ночной больницы.

– Подожди, я не хочу снова тебя потерять! – окликнул Илья ушедшую слишком далеко Веру. Имел он в виду не столько больницу, сколько свою жизнь в целом.

Вера обернулась на голос, улыбнулась и подбежала к нему. Встав на цыпочки, чтобы немного выровнять их разницу в росте, еле слышно шепнула Илье прямо в губы.

– Не переживай, я всегда буду рядом.

Она понимала, что нагло врет, и эти красивые слова ничего не стоят. Это «всегда» в их случае из-за ее глупости и трусости имело весьма ограниченный срок годности. Эта ложь отравляла ей каждую минуту счастья рядом с Ильей.