– Ты теперь как Железный Человек?

– Если это твой любимый супергерой, то да, как он.

– Мне всегда нравился Баки.

– Тогда в следующий раз буду руку ломать.

– Дурак совсем? – Вера не знала, куда деть руки, поэтому приподняла флакон капельницы, чтобы еще раз проверить, не закончилась ли.

– А она еще не все? А то мне кажется, я скоро лопну, учитывая, сколько они мне капают. И рука затекает сильно.

– Бедненький, – ласково улыбнулась Вера, и Илья понял, что не зря потратил столько времени на поиски своей Золушки, – не все, лежи, не возмущайся.

– Если ты забыла, это единственное, что я вообще могу.

– Не единственное, ты еще болтаешь много. – Она села на стул рядом с его кроватью.

Вера как могла уводила их разговор в разные стороны, чтобы Илья не смог опомниться и начать задавать вопросы, на которые она так не хотела отвечать, но все-таки Илья смог поймать подходящий момент. Пришлось пересказывать заученную легенду. И как на вступительных, случилось то, чего она так опасалась. Вера забыла слова, запнулась и запуталась. И вот провинциалка превратилась в коренную москвичку, живущую вместе с родителями. Про поступление она не сказала ни слова.

Летом ее взяли в театральный, даже несмотря на ошибку, может и в этот раз все обойдется и не произойдет ничего страшного? Она поняла, что Илья поверил ей, но отчего-то сердце у нее кольнуло.

Парочка была так увлечена разговором и друг другом, что никто из них не услышал шуршание бахил и не заметил, как в дверном проеме появилась еще одна посетительница, пришедшая к Громову.

Ника молча наблюдала, как какая-то девушка, сидя спиной к ней, болтала с Ильей и смеялась над каждой его шуткой. Они выглядели такими счастливыми.

«Да когда он успел?..» – было первой ее реакцией на происходившее перед ней. Илья смотрел на эту незнакомку такими влюбленными глазами, какими никогда не смотрел на Нику. Она почувствовала, как ее сердце сковало ледяными цепями ревности, хотя давно поняла, что утратила право ревновать Громова. Очередная попытка согреться закончилась неудачей.

Она почувствовала, как в горле встает ком, а к глазам подступают слезы, и быстро-быстро заморгала. Решила поскорее уйти отсюда, пока ее не заметили. Но стоило бы ей задержаться хотя бы на пару мгновений, то она бы поняла, что девушка рядом с Ильей – та самая актриса, которую она наняла пару месяцев назад, чтобы свести Илью с ума. Тогда момент стал бы еще более неприятным, но как нельзя более подходящим, чтобы во всем сознаться.

И все же этого не случилось. Ника промчалась мимо поста медсестры, утирая на ходу слезы. Выбежала из отделения и остановилась, пытаясь вспомнить, в какой стороне выход. Такие безликие и одинаковые коридоры больницы размывались из-за соленой пелены перед глазами. Она осмотрелась. Направо или налево? Налево или направо? Свернула налево, не видя ничего от слез и не понимая, что все больше и больше отклоняется от правильного маршрута. Резкое столкновение с кем-то в белом халате заставило ее остановиться.

– Ой, извините… – прошептала она, вытирая слезы.

– Все в порядке, – ответил незнакомец и улыбнулся.

От этой улыбки по коже Ники пробежал неприятный холодок.

Молодой мужчина, стоявший перед ней, был ординатором второго года ортопедии и травматологии. Одной из немногих причин, почему он остался в этой больнице в принципе и задержался в отделении сегодня, когда все его коллеги успели разойтись по домам, были такие девушки, как она.

Ника зацепилась взглядом за надпись на бейджике. Человека перед ней звали так же, как и ее бывшего… Илья… Она не смогла противиться своим эмоциям и зарыдала с новой силой.

– Ну чего вы, – Илья Александрович погладил девушку по плечу, – что-то случилось? Хотите, пойдем в ординаторскую, и я вам сделаю чай? У нас как раз есть ромашковый. Можете мне все рассказать, и, может, мы что-нибудь придумаем?

Ника кивнула и пошла вместе с ним. Было в этом молодом мужчине что-то смутно знакомое: взгляд, жесты, манера общения. Словно она уже где-то виделась с этим человеком, причем не раз. Это чувство, будто она встретила близкого знакомого, заставило ее нутро, кричавшее ей, что нужно бежать без оглядки, умолкнуть.

Глава 18 Зоопарк

Глава 18

Зоопарк

Первая неделя в больнице была для Громова одной из самых тяжелых если не за всю жизнь, то точно за последние несколько лет. Однако были и приятные моменты, которые помогали держаться и окончательно не впадать в уныние.

Само нахождение в палате для Ильи, который за всю свою жизнь впервые попал в больницу, было огромным стрессом. До этого момента у него всегда получалось выходить целым и невредимым из любых передряг. В детские и подростковые годы Илья никогда ничего не ломал, по крайней мере себе. Да и болел он крайне редко, мог разве что подхватить сезонную простуду и легко перенести ее на ногах, если не измерял температуру и не видел самые страшные для любого мужчины цифры на градуснике: 37,2. Пока Илья не знал, что у него температура, чувствовал себя замечательно, но стоило приоткрыть завесу тайны, как эти 0,6 градуса разницы, которые никак глобально не влияли на его здоровье, ударяли по нему так, что он не мог встать с кровати.

О том, что отправил обоих своих родителей домой, утверждая, что не нуждается в их помощи, Илья пожалел уже в тот момент, когда Вера уехала из больницы. Время посещения уже давно подошло к концу, но знакомая медсестра не спешила ее выгонять. Некоторые правила все же можно было немного нарушить. Илья полушутя-полусерьезно предложил Вере остаться на ночь, чтобы лежать на соседних кроватях и болтать до утра. Зря, что ли, палата пустует? Но как бы Вера ни хотела согласиться, ей нужно было с утра на пары, о чем Илья не знал и не должен был узнать. Так что она сказала, что ее дома ждут родители, и поехала к себе в общагу, где ее ждала Настя. Илья хотел ей вызвать такси, но она сказала, что уже вызвала его. Уже через пару минут после ухода посетительницы к Илье пришло ощущение, что Вера всего лишь его выдумка. Кто знает, может, в момент аварии он ударился головой? Громов взял телефон и написал Вере, что уже соскучился и ждет, когда она снова придет к нему. Ответ не заставил себя долго ждать.

«Все же не выдумал», – с облегчением подумал Илья, дождался, пока Вера отпишется ему, что в целости и сохранности добралась до дома, и уснул, хотя хотел бы увидеть какое-нибудь фото в подтверждение того, что она действительно в своей комнате, чтобы лишний раз убедиться, во-первых, в реальности Веры, а во-вторых, что она в безопасности. Но просить его не стал, а то подумает еще, что он извращенец какой-то из разряда «в душ – и без меня?».

Он понял, что очень сильно переоценил свои силы и во время нахождения в палате хотел только, чтобы его одинокий больничный кошмар поскорее закончился. Когда рядом кто-то был, было гораздо легче смириться со своим положением. Родители, Макар, Соня и Вера помогали отвлечься от обстоятельств и последствий аварии. Каждый день к нему кто-то приезжал, как будто его друзья и новая знакомая составили своеобразный график дежурств около его больничной постели. Илья понимал, что это предположение вряд ли бы оказалось правдивым и то, что Макар и Соня так еще и не столкнулись с Верой, было чистой случайностью. В их присутствии он не мог себе позволить жалеть себя даже в мыслях. Хотя и получалось так, что Громов проводил больше времени с кем-то, чем один, он все равно слишком зацикливался на моментах, когда никого рядом не было.

Благодаря сильным обезболивающим от боли в ноге остались лишь воспоминания и небольшие неприятные ощущения, которые можно было с легкостью перетерпеть. Несмотря на объяснения нового лечащего врача, Илья так и не смог понять, почему он уже сейчас не может встать и начать ходить, хотя бы на костылях, раз гипса и других видимых последствий проведенной операции, кроме швов и пластырей, нет. Громов верил только в то, что видел, так что слова о штифтах в его бедренной кости, не подкрепленные рентгеном или другими вещественными доказательствами, не воспринимал всерьез. Он никогда бы не подумал, что возможности встать с кровати, ходить, бегать и играть в баскетбол ему будет так не хватать. Илья понимал, что у него с врачом и медсестрами одна цель, но все же ужасно злился на них из-за того, что они ограничивают этим дурацким строгим постельным режимом его свободу передвижений. Отлично он себя чувствует! От-лич-но! Все его проблемы от того, что ему не дают встать! Кроме того, ему нестерпимо хотелось курить, но он не мог не то что выйти во двор больницы и спрятаться от персонала где-нибудь за углом с другими пациентами, но и просто добраться до подоконника, чтобы покурить в открытое окно. Да и кто бы ему привез сигареты? Не просить о таком одолжении Веру ума у него не хватило, из-за чего он уже успел выслушать целую лекцию о вреде курения, а выслушивать вторую, но уже от друзей, ему совершенно не хотелось. Макар с Соней явно разделяли взгляды новой подруги Ильи. От скуки и желания приблизить момент своей выписки Громов научился засыпать в любой момент дня и ночи. Ему казалось, что последний раз он столько спал только в глубоком детстве, когда все, что могут дети, – есть, плакать и какать.