– Отвечай! – рявкает он, и я сжимаюсь от страха.

– Да! Да, ясно?! Да! – кричу в ответ, из глаз брызгают слезы, и в тот момент, когда он замахивается на меня, понимаю, что вектор мыслей я все-таки выбрала неправильный.

Глава 14 Андрей

Глава 14

Андрей

Каждый раз с самого детства, когда я влипал в какие-то передряги, драки или что-то такое, когда приходил и каялся маме, она говорила одну фразу: «Я чувствовала, у меня сердце не на месте».

Вот мне двадцать восемь, и я до сегодняшнего дня никогда не понимал смысл этой фразы. Точнее, не сам смысл, а физическую сторону этого выражения: как сердце может быть не на месте?

И я понял как.

Ночью снова не сплю. Мне сильно плевать уже на вонь и на чертов кран, кровать и пустой желудок. У меня во всех смыслах этого слова не на месте сердце.

Оно там, с Яной, где и должно быть, а здесь только пустая и безжизненная оболочка, которая совершенно ничем не может ей помочь.

Я нутром чувствую, что что-то происходит. Что-то плохое. Сердцем чувствую, головой, кожей, каждой клеточкой… А сердце стремится к Яне, но я заперт в этой чертовой клетке. От беспомощности уже какой день все пылает внутри, я готов выть на луну, авось посчастливиться обернуться в волка и разнести тут все, чтобы сбежать.

Волнуюсь, сильно. Впервые в жизни у меня так, что я чувствую что-то плохое! Потому что Яна… Она – мое сердце и мой дом, я должен быть рядом, ей точно нужна помощь. Остается надеяться только, что она перестала его бояться и сможет справиться со всем сама.

А если нет?

Честно, я даже думать не хочу о таких «если». Сразу от страха знобит и стараюсь думать только о хорошем: о нашем с ней светлом будущем, которое мы обязательно проведем вместе.

До утра доживаю на честном слове, все суставы выкручивает от долгого ожидания. Дверь в каморку, где я заперт за решеткой, открывается раньше обычного, и я с удивлением смотрю на взбешенного Гришина, который из угла в угол бегает как подстреленный енот.

– Недоброе? – спрашиваю, сил на усмешки или подколы нет: мне надо знать, что с Яной. Капитан не отвечает. – Товарищ капитан, дай позвонить, а? Если мой не сдох еще. А если сдох – дай свой. Я заплачу!

– Закройся там! – рявкает он на меня, раскладывая на столе бумаги. – Не надо мне платить, я взяток не беру.

Вот же пи… Врет, в общем.

– Я серьезно, дело жизни и смерти! Ну или сами наберите Яну. Я чувствую, этот психопат до нее добрался, ты полиция или кто? – психую, бью ладонями по решетке, колотит от злости и волнения.

– Я сказал, рот там свой зак… ой.

В эту же секунду в коридоре между нами появляется два человека. Оба в форме, в звездочках я все еще не соображаю, но почти уверен, что это какой-нибудь начальник со своим помощником. Мысли мои подтверждает Гришин, который встает по стойке «смирно» и от страха разве что в штаны не ссыт.

– Здравия желаю, товарищ полковник!

Ого… Каким ветром?

– Сиди, Гришин, сиди, – кивает тот ему и направляется в мою сторону. Мне-то в целом все равно, полковник, майор или генерал. Мне главное, чтобы они защитили мою девочку, все остальное – вообще плевать. – Здравствуйте, Андрей. – Он тянет мне руку.

Пожимаю через решетку. Киваю. Что происходит?

– Здравствуйте.

– Меня добрые люди просили подъехать, разузнать, как у вас тут дела идут. Это, – он показывает пальцем на разбитую капитаном скулу, – его рук дело?

– Упал с кровати, – киваю на доску, которую нельзя назвать кроватью, черт знает, почему не сдавая Гришина.

– Наслышан я… Ознакомился с материалами дела, послушал рассказ от неравнодушных людей. Все решим, – он кивает, и вдруг до меня доходит. Илюха! Кареглазка-то моя дошла куда надо, всех людей нашла, и оперативно как сработали! От его слов становится чуть легче, но тревога в груди никуда не пропадает, все еще очень волнуюсь.

Полковник возвращается к Гришину, тот покрывается испариной, когда он ему что-то тихо высказывает. В этот раз ни черта не слышу, но мне и лица капитана хватает, чтобы понять, в какой манере ему высказывают.

– И парня выпусти! – рявкает он на него. Гришин подлетает с места, роняет ключи, но идет ко мне под строгим взором. Вижу, что ненавидит меня сейчас, но мне на его чувства плевать абсолютно. У меня есть главная цель: защитить мою Яну, и, если ради этого придется идти по головам, я пойду. А пока идем по тропинкам, что вытоптала мне моя хорошая. Надо же было так втрескаться…

– Выходи, – говорит негромко, нехотя открывая дверь этой чертовой решетки.

Иду за ним в кабинет, пока не понимая, что дальше. Всё, могу ехать? Мне очень надо, сильно-сильно. Но я и рта не успеваю раскрыть, как в кабинет забегает какая-то девушка. За три дня я ее тут впервые вижу, но точно слышал цокот каблуков по этажу.

– Ой… – теряется она. – Всем доброе утро, я… Товарищ капитан, я тут тесты по нашему этому, – она снова запинается и ищет в бумагах, видимо, его фамилию, – черт… Ну, в общем, тот что там потерпевший, а там подозреваемый! Я еще вчера начала, сегодня пришла пораньше, и… Товарищ капитан, а ему подлечиться бы. Конечно, так сразу и без окончательной проверки диагнозы ставить нельзя, но если кратко и чтобы не мучить вас никакими терминами: у него нехорошие наклонности и явная эмоциональная нестабильность. Вот.

Зашибись просто!

– Этого тесты? – спрашивает полковник. Капитан кивает. – Дурдом какой-то! Вызывай его сюда быстро!

Капитан начинает суетиться, достает телефон, ищет номер, а я продолжаю почему-то стоять и терять время. Только снова хочу открыть рот, как в кабинет опять залетает кто-то.

– Здравия желаю! – говорит он быстро, глаза странные. – Товарищ капитан, у нас там вызов, но я подумал, что вам сообщу. Там эта девушка позвонила, и адрес ее. Ну, которая потерпевшая там, а тут…

– Быстрее, ну! – торопит его полковник.

– Прошептала быстро о том, что в дом кто-то проник, адрес продиктовала и бросила трубку!

– Твою мать, Гришин! – психует полковник. Капитану точно не жить после всего этого, а меня от осознания на пару секунд просто парализует. Все в шоке и пытаются сложить картинку воедино, но мне ждать некогда.

– Если надо что-то будет написать, я все напишу, но сейчас я к ней! – быстро говорю всем, но слышу в спину громкое «стой» от полковника.

– С мигалками с нами доедешь, быстро! Гришин, следом едешь! Будешь сам своего дружка принимать.

Это похоже на какой-то идиотский фильм, я, честно признаться, не понимаю совершенно ничего. Просто бегу, куда мне сказали, и, кажется, вообще не дышу, пока мы в пути. Хотя, признаться честно, едем быстро, и мигалки тоже творят чудеса. Уж не знаю, как Илюха вышел на такого влиятельного и крутого мужика, но я обязательно встречусь с ним позже и за все отблагодарю.

Но сейчас…

Он задает какие-то вопросы, но я вообще ничего не слышу. В голове только одно: хоть бы с ней все было в порядке, просто пусть все будет в порядке… Не представляю, как она испугана, но я все вылечу, обещаю, все до последней капли! Просто пусть она будет цела и невредима, пусть…

Смотрю на мимо пролетающие дома и чуть ли не выскакиваю на ходу, когда оказываемся в нужном дворе. Ключей с собой нет, они вместе с телефоном остались в участке, но я в целом готов сорвать дверь с петель без проблем абсолютно.

Мне плевать, идет кто-то за мной или нет, я лечу на нужный этаж, перепрыгивая через несколько ступеней, ничего не слыша из-за сумасшедшего стука горла.

Слышу плач… Как только залетаю на наш этаж – слышу всхлипы. Сердце тут же падает вниз: сейчас я точно готов на убийство, и теперь отсидеть уже будет не страшно.

Дергаю дверь – не заперто, поддается! В мгновение оказываюсь в комнате и на пару секунд замираю, оценивая обстановку.

Заплаканная и растрепанная Яна в порванной футболке сидит на краю кровати, прижимая колени к груди. Марк лежит в куче осколков и луже крови посреди комнаты без сознания.

Твою мать…

Она так напугана, что не видит меня, и я вообще не представляю, как отреагирует на мое появление: нам снова предстоит с ней много работы, но она жива, и я знаю, что с остальным мы точно справимся.

– Яна… – зову ее негромко, подхожу ближе, обходя этого урода. – Яночка.

– А… – Она поднимает голову. Смотрит пару секунд, как застывшая статуя, даже плакать на эти мгновения перестает, а потом подрывается на ноги и начинает плакать с новой силой, прыгая в мои объятия.

Обнимаю. Так крепко, как только могу, прижимаю к груди, вдыхая родной запах. Пытаюсь согреть ее, покачиваю машинально, успокаивая.

– Все хорошо, все, малышка, теперь все хорошо!

– Я убила его, Андрей, убила! – ревет она мне в грудь, цепляясь пальцами за футболку. Все холодеет от ее слез, а еще от осознания, что она слишком светлая душа для этого мира, и даже если он реально откинется, то, несмотря на все гадости, что он сделал, она не сможет себе этого простить. – Убила, понимаешь? Я толкнула, а он… а он…

– Да жив он, – оборачиваюсь на голос. Капитан сидит над Марком и проверяет его пульс. Очевидно, это его последний рабочий день, но хотя бы сейчас надо постараться. – Без сознания просто. «Скорую» надо.

– Я вызвала сразу, – кивает Яна, немного оживая. Боже… Она ангел, спустившийся с небес, правда, таких не бывает.

– Ты умница, – покрываю поцелуями ее лицо и снова прижимаю к себе. – Я так сильно горжусь тобой! Ты не дала себя в обиду?