Кровь в жилах стынет от осознания, что он полный псих и следил за моей девочкой больше месяца. Одержимость? Что им движет? Не смог смириться с тем, что она ушла от него и перестала быть послушной куклой? Так ее послушание рано или поздно до добра не довело бы, он бы просто переборщил в какой-нибудь момент, и все. И тоже остался бы один, но только конец был бы гораздо более печальный.
Стараюсь отогнать эти мысли, иначе вообще сойду с ума, представляя жуткие кадры. Интересно, если я снова попрошу позвонить, он куда меня в этот раз пошлет?
Отвлекаюсь от своих мыслей, когда слышу знакомую фамилию. Замечаю, что капитан разговаривает по телефону, и я понимаю, что говорит он с Марком. Интересно… Отчетливо слышу, что он просит его приехать, а потом бросает трубку. Просит приехать? Когда на того лежит заявление о рукоприкладстве? Это так работает сейчас или просто я чего-то не понимаю?
Не отрицаю, я не особо разбираюсь в системе наших правоохранительных органов, но, учитывая мои подозрения, теперь все кажется слишком странным.
Следующие полчаса не происходит ровным счетом ничего, а потом я слышу шаги и нутром чую, что это Марк. Атмосфера сразу же становится какой-то тяжелой, словно рядом находится человек, которому срочно нужно плюнуть в рожу.
Он не смотрит в мою сторону и, готов поспорить, в целом не замечает, что я тут, и это играет мне на руку! Потому что он, будучи уверенным, что рядом с ними никого, совершенно не стесняясь, говорит:
– Гришин, какого хрена?
– Закройся! – рычит на него капитан. В целом этих двух реплик мне абсолютно достаточно для того, чтобы удостовериться в своих догадках: они заодно, придурок проплачен. – Сюда подойди.
Марк, хромая, подходит к капитану, садится на стул и только тогда замечает меня, оказавшись лицом к лицу. Он вздрагивает, и мне эта реакция даже больше чем нравится. Ухмыляюсь. Пусть боится. У него прилично так разукрашено лицо, на руке гипс. Все еще считаю, что мало. За то, что делал он, ему и смерти мало будет.
– Какого хрена? – уже тише, но все еще с претензией спрашивает бывший Яны. Они говорят достаточно тихо, но у меня очень хороший слух, особенно когда мне очень надо что-то услышать. Концентрируюсь только на их голосах и в целом почти полностью могу разобрать их диалог.
– Что тебе непонятно? Я еще по телефону сказал: заяву на тебя написали. Игнорировать не могу, меня и так за все это вряд ли по голове погладят.
– Ты серьезно?
– Нет, шучу! Мне же тут заняться нечем, кроме как клоуном быть! – психует капитан. – Серьезнее некуда. Пройдешь пару тестов там на вменяемость и прочее, потом по датам будем думать, где тебе алиби раздобыть.
Они серьезно думают, что я такой тупой и не буду прислушиваться? Кажется, тупой тут точно не я. От их диалога мне тошно и противно. Неужели какие-то бабки могут быть дороже чести? Она же девушка… Хрупкая и красивая. Он творил с ней черт знает что, а все просто закрывают глаза, изумительно.
– Какие на хер тесты? – выплевывает Марк. Ну его невменяемость мне только на руку, слышно лучше, от нервов он не контролирует громкость голоса. – У нее никаких доказательств!
– Фото и видео она предоставила! Синяки, ссадины. Видео момента ссоры!
– Вот же су…
– Иванцов, – говорит вдруг капитан так, словно до этого не верил в происходящее, – так ты реально ее бил, что ли?
Серьезно? Нет, серьезно? Остановите планету, боже…
– Врет все, – психует тот, но даже я слышу, что в его словах ни капли правды. Почему наш драгоценный опер не слышит? – Не трогал и пальцем.
– На хер я с тобой связался, – причитает Гришин. – Иди в сто шестой, там психолог, тебе к ней. Все! Проваливай.
Марк психует, но уходит, у него в этой ситуации выхода тоже нет. Если, конечно, психолог у них не такой же продажный, как капитан. Идет мимо меня и прищуривается, глядя в глаза. Ничего не говорю ему, но смотрю с предупреждением. Потому что я же и из-под земли достану, если надо будет.
Слышу, как через секунд тридцать он стучит в, видимо, сто шестой и за ним закрывается дверь, и не выдерживаю.
– Ну и крыса же ты, капитан, – говорю громко, чтобы он слышал. – Мне казалось, вы в ментовку работать идете, чтобы защищать тех, кто в этом нуждается, а не преступников покрывать и бабки с них брать за это.
– Воронцов, тебе сильно хорошо живется там? – бесится он. Еще бы ему не беситься, я же в самое яблочко попал. Любой бы уже понял, что тут происходит.
– Мне? Да уж получше, чем вам, товарищ капитан. Совесть-то у меня чистая!
– Чистая? – ухмыляется тот. Встает, идет ко мне. Встаю со своего места тоже, подхожу ближе к решетке. – Человека избил, а совесть чистая?
– Где ты там человека увидел? – Меня подбрасывает от злости. – Дерьмо он, вот и все. А я девочку защищал. Которую он бил и унижал долгие месяцы. – Бросаю взгляд на его руку. Кольцо есть. Женат, значит… – Вот прикинь, если бы жену твою кто-нибудь ударил? И морально уничтожал бы ее долгое время. Так, что ты над ней комара прихлопнуть захотел, а она кричала бы в страхе от поднятой руки. Как бы ты, капитан, отреагировал? И что бы ты сделал с тем, кто захотел бы это все замять, а?
С каждым сказанным словом он становится чернее тучи, психует, я снова задел нужное место. Зубы сжимает так, что я почти слышу хруст, а потом прямо через решетку бьет меня в скулу и сваливает, громко захлопнув дверь.
Больно. Но понимание того, что я задел его совесть, радует сильнее. Может, проснется в нем человек?..
Глава 13 Яна
Глава 13
Яна
Я понимаю, что Андрей не ответит мне, но я просто не могу ему не писать. Мне кажется, что своими сообщениями пусть и в пустоту, но я передаю все свои эмоции, и на душе становится легче. И дышать тоже легче…
Никогда не верила в выражение, что мы начинаем любить, ценить и все вот это вот остальное, только когда теряем, а теперь вдруг подумала, что я очень яркий пример этого самого и так ненавистного мной выражения. И не то чтобы я раньше не ценила Андрея или что-то вроде того, нет. Я просто вдруг поняла, что мы очень много времени потеряли из-за такой глупости… Из-за моей глупости! Больше всего на свете мне хочется поцеловать его сейчас, но все, что я могу сделать, – только ждать.
От меня, наверное, больше ничего не зависит? Заявление написала, Илью нашла и о помощи попросила, стараюсь быть аккуратной, никуда не хожу одна. Что еще нужно? Может, немного настойчивости? Может, стоит еще раз приехать в участок? Как делают скандальные жены. Покричать, разгромить там все к черту! Поплакать, в конце концов, надавить на жалость. Я просто умом понимаю, что это ни черта не сработает, а, наоборот, может еще и навредить Андрею, поэтому делать все это просто не вижу смысла.
Так сложно все это и запутанно… Наверное, все же поеду утром. Но не буду кричать и ссориться, спокойно попрошу пять минут разговора с Андреем, мне это жизненно необходимо. Отвезу ему нормальной еды, явно ведь ничем адекватным там не кормят…
Нужно спать, но я так от всего устала, что даже на сон не хватает сил, если честно. Просто лежу и смотрю в окно на необычно яркую луну. Голова тяжелая, все тело ватное, глаза то закрываются, то открываются. Сердце стучит тоже неровно, что тоже неудивительно… С чего бы ему вообще нормально функционировать с таким количеством потрясений?
Думаю ни о чем и обо всем сразу. Жизнь на самом деле такая удивительная штука, все происходит так быстро. Всего каких-то три месяца назад я жила с Марком в полной уверенности, что у нас нормальные отношения, несмотря на то что уже его боялась и частенько попадала под горячую руку. Ревность без повода, ужасное поведение, отвратительные слова в мою сторону. Он очень часто распускал руки, хватал, дергал, толкал… Почему-то я продолжала с этим жить, потому что он сам уверял меня в том, что это норма. Приносил эти чертовы розы и делал вид, что у нас все хорошо, а я верила! Верила, боже, и продолжала жить дальше, хотя становилась уже просто тенью самой себя. Если бы не девочки – наверное, вообще тронулась бы умом, но спасибо им за то, что все время пытались меня вернуть к жизни и в итоге увезли от него.
И вот всего-то прошло так мало времени, а событий хватит на целую жизнь! Ну или на книгу, правда. Сейчас я понимаю, что никакой любви в тех отношениях не было, потому что только рядом с Андреем я ощутила по-настоящему, что значит быть любимой. До сих пор не понимаю, как так быстро у нас все закрутилось и как он вообще нашел в себе смелость все бросить и приехать ко мне, но я совершенно ни о чем не жалею.
Хотя…
Жалею.
Но только о том, что отталкивала его и не верила, что смогу окунуться в отношения с головой еще хоть раз в жизни.
Почти проваливаюсь в сон, когда слышу странные звуки. Сначала мне кажется, что это что-то где-то скребется… мышь? Секундная паника сменяется еще миллионом эмоций, когда я понимаю, что это не мышь.
Это поворот ключа в замочной скважине.
Ничего не понимаю, паника снова нарастает, я пытаюсь понять, кто может открывать дверь в мою квартиру своим ключом? Хозяйка квартиры, но сейчас четыре часа утра, что бы ей здесь делать? Или Андрей? У него есть мой ключ, мы обменялись с ним на всякий случай!
Тут же накрывает радостью от осознания, что это он, я вскакиваю на ноги на кровати, когда слышу тихие шаги в прихожей, но вдруг замираю, когда вижу в свете яркой луны силуэт.