– Ты в курсе был? – удивляюсь.

– Мы общались иногда, – пожимает он плечами. А, ну да, точно. Старые друзья обычно общаются, это только я всех храню в черном списке, чтобы вычеркнуть из жизни, видимо.

– В общем… Если коротко, то мы с Андреем вместе, он прилетел сюда насовсем, но у меня есть придурок бывший, который не дает мне жизни и из-за которого Андрей сейчас задержан в полиции! – выдаю на одном дыхании, с улыбкой замечая, как легко и правильно с губ слетают слова «мы с Андреем вместе». И чего я отнекивалась от отношений вообще…

– Вау, – выдыхает Илья. – А давай все-таки развернутую историю событий, иначе я вряд ли что-то пойму из этого крутого рассказа.

Хихикаю, но принимаюсь рассказывать все с самого начала. Точнее, с того, как Марк слетел с катушек. Говорю долго, не утаивая вообще ничего, и как постоянно унижал меня, бил, толкал – рассказываю особенно детально. Потом кратко про Испанию, о том, что завязались отношения, и снова о Марке и его преследованиях меня уже после поездки. Рассказываю, что знаю о том, как Андрей его избил, и в целом излагаю все подробности прошедших суток с момента задержания Андрея.

– Однако, – говорит он, хмуря брови. – Помотало вас, ребятки… Я думал, живете себе, радуетесь… Так, ладно, что конкретно от меня нужно?

– Илюш, честно, я понятия не имею, – опускаю плечи. Я просто зацепилась за соломинку и надежду, что человек может помочь, а о чем просить, даже не придумала, дурдом… – Вытащить Андрея? Или упечь за решетку Марка? Или, может, просто чем получится? Я понимаю, что ты не всесильный, но у нас вообще никаких знакомств нет в органах. И даже если надо к кому-то пойти и попросить, – выделяю последнее слово, – то я даже не знаю к кому.

– Не надо никого просить, Царица! Это ж двести девяносто первая, дача взятки должностному лицу. Штраф, исправительные работы или срок до двух лет, тебе одного за решеткой мало, сама решила подсесть? – рычит он на меня и разбрасывается заученными статьями. Забавный такой, совсем другой стал! Еще бы… с такой-то работой. – Я-то сам не то чтобы много влияния имею, но знаю хороших людей, – задумывается он. – Не факт, что смогу прям помочь разрулить, но сдается мне, что капитан там что-то мутит этот. Чуйка у меня!

– Паучья? – хихикаю.

– Круче. Майорская. В общем, смогу передать кому надо, чтобы дело на контроль взяли. Большего обещать не могу, но постараюсь.

Большего я и не имею права просить, и это просто огромное дело! Опять же, это все ему и не нужно-то вообще, человек в отпуске! Но обещает помочь, и я обнимаю его еще раз в благодарность, в очередной раз понимая, как же важно, когда рядом хорошие люди.

Илья убегает к жене, а я пишу Мире. Не рискую все-таки ходить одна. Сюда бежала на крыльях, а сейчас немного сдулась. Все-таки в моем случае, пока Марк на свободе, стоит быть аккуратнее. Подруга пока на работе, и я еду на такси к ней. Пару часов тусуюсь у нее в офисе, немного помогаю, чем могу, а потом мы вместе едем на тренировку. Работу я тоже не отменяю, банально чтобы не поехать кукушкой.

– Что за капитан там такой противный? – фыркает Мира, когда мы едем на тренировку и я рассказываю ей о том, как сходила в полицию. – Может, у него в личной жизни все плохо?

– Очевидно, – закатываю я глаза, – с таким-то характером.

– Симпатичный? – хихикает.

– А что, решила помочь его личной жизни, чтобы он стал к нам добрее?

Мы на пару смеемся, но в итоге приходим к общему мнению, что капитан этот и ногтя Миры не стоит, а такие жертвы нам в принципе не нужны.

– А Илья этот? Красивый?

– Он женат, Мира, – посмеиваюсь. Она у меня такая восхитительная, но одна. И все из-за ее привязанности к бывшему! Он тот еще осел. Ну хоть не бьет ее, конечно… Но привязал к себе и дергает за веревку, когда ему удобно, а эта дурочка и бежит по любому зову, потому что любит и потому что нет того, кто мог бы помочь ей выбраться оттуда, забрать, обогреть, полюбить…

Точнее, есть один веселый и красивый мулат, но о нем Мира по какой-то причине предпочитает не говорить. Не дает даже тему о нем завести! Сразу все сводит на нет и не открывает мне душу. Ей сложно, я знаю, поэтому не настаиваю, но жаль… Они были бы красивой парой, а еще Мира прекрасно смотрелась бы в Испании, она как-то очень уж подходит этой стране.

Когда выходим из машины у клуба, девочки уже стоят и ждут нас, но я все равно по привычке осматриваюсь и ищу глазами Марка. Он так долго преследовал меня, что избавиться от ощущения, что он рядом, наверное, будет непросто.

Выдыхаю, когда не нахожу его, стараюсь не думать. Просто мне так странно, что он вдруг вообще пропал со всех радаров и перестал как-либо отсвечивать, когда до этого чуть ли не каждую свободную минуту таскался за мной.

Надеюсь, что он страдает от боли после ударов Андрея и у него нет сил меня преследовать. Буду жестокой.

После работы я занимаюсь тем же: оборачиваюсь во все стороны и снова никого не нахожу. Пару минут спорю с Катей о том, где мне стоит переночевать, потом о том же спорю с Мирой, но в итоге побеждаю везде и еду с Алей и Юлей на такси домой, мне по пути с ними. А пока поднимаюсь на свой этаж и захожу в квартиру – разговариваю с девочками по видеосвязи, чтобы они точно знали, что меня никто в подъезде не стукнул по голове. В ином случае они быстро бы примчались на помощь.

Глава 12 Андрей

Глава 12

Андрей

Вторые сутки ситуация совершенно не меняется: тут все еще дико воняет и капает этот чертов кран, но я увидел и даже поцеловал Яну, поэтому жизнь стала немного лучше. Чудом даже удалось немного поспать, хотя лучше бы не удавалось: спина болит так, словно мне восемьдесят и меня всю ночь били палками.

Но в целом все вполне себе сносно, если закрывать глаза и представлять, что я лежу в мягкой кровати с тепленькой Яной, мы обнимаемся и болтаем обо всем на свете. На деле же… Все сильно менее приятно.

В целом не меняется не только неудобное спальное место и противный кран, но еще и в целом все.

Не меняется. Абсолютно. Ничего.

То есть. Повторюсь!

Ни-че-го.

Это наводит на разного рода мысли, потому что я почти уверен, что когда у них есть заявление, они поймали преступника, посадили его в камеру временного содержания, сняли побои с потерпевшего, то… То банально должно происходить что-то еще, разве нет? Я не отрицал своей вины, давайте раскручивайте дело дальше. Где хоть какое-то видение работы? Где сотня вопросов, где допросы на камеру для материалов дела, где хоть что-то из этого? Я, конечно, не убил его, но мне кажется, все равно как-то дело должно двигаться, особенно в самом его начале, а у меня полное ощущение того, что они притащили меня сюда только ради того, чтобы кормить какой-то склизкой кашей и водить в туалет за ручку.

Иными словами, меня держат тут исключительно для того, чтобы держать. Некий отель без звезд и наверняка с очень отвратительными отзывами.

Просто сейчас у меня есть много свободного времени подумать, и все эти мысли приходят в голову сами собой. И единственное логическое объяснение происходящему таково: кому-то просто выгодно, чтобы меня продержали тут столько, сколько потребуется. Я даже почти уверен, что не будет никакого суда и в итоге дело закроют, а меня вытолкают отсюда пинками (потому что ноги точно откажут от этих условий).

Бурный ночной поток мыслей и раздумий выливается в нечто такое: бывший Яны заплатил капитану, который пялит на меня с утра до вечера, чтобы оставить Яну без моего присмотра, чтобы… Вот на втором «чтобы» становится уже хреново и хочется ему врезать еще несколько раз, но только так, чтобы он даже ходить не мог. Тогда мне точно станет спокойнее, я, очевидно, не доработал в прошлый раз.

Мне отсюда, из этой чертовой клетки, видно все, что делает капитан, в целом это единственное, что мне отсюда хорошо видно. Вчерашним вечером, в тот день, когда приходила Яна, он вставил ее флешку в компьютер и посмотрел то, что она принесла. Экрана мне не видно, но это логично, учитывая, каким взглядом он смотрел в монитор следующие минут семь, как вставил флешку.

На его лице было много всего, я за столько лет работы с людьми во многих эмоциях стал разбираться, но одно скажу точно: там было сожаление не только к женщине, там было еще и сожаление о том, что это все выплыло. И после этой картины и долгих раздумий ночью я точно пришел к выводу, что Гришин – продажная тварь, которая в сговоре с Марком. И если я все-таки прав, то проблем у нас гораздо больше, чем могло показаться сначала.

Жаль, нет телефона, потому что мне катастрофически сильно хочется услышать голос Яны. Узнать, что с ней все в порядке, и пообещать, что мы с ней справимся, а еще обязательно напомнить, что я ее люблю больше всего мира и всегда буду рядом, что бы ни случилось.

Утром капитан приходит без настроения (сильнее, чем обычно), открывает двери с такой силой, что они хлопают об стены, бубнит себе что-то под нос и бросает ключи на стол с громким звяканьем. Я предусмотрительно молчу в тряпочку, чтобы не получить в свой адрес очередную порцию едких комментариев, но, глядя на все это, моя теория только подтверждается: он явно не рад тому, что Яна заявила на Марка.

Надеюсь, что у нее удалось связаться с Илюхой, а тому удастся хоть как-то помочь. На самом деле мое положение меня никак не беспокоит, а вот то, что мудак на свободе и Яна одна, – очень даже. Бесит, что никак не могу ей помочь, раздражает беспомощность. По сто раз в день виню себя за то, что распустил руки или распустил их недостаточно сильно для того, чтобы он перестал быть угрозой для нее.