Я заработал уже, наверное, парочку миллионов косых взглядов от всего «Титана», еще три предупреждения от Тимура и сотню просьб прекратить все это от Аленки.
Но ее просьбы словами и заканчиваются, действия говорят об обратном. Она охотно со мной болтает, отвечает на улыбки, хоть и пытается их скрывать, а еще сама смотрит постоянно, думая, что я не вижу. А я все вижу. И фиксирую это. И пока она смотрит, я точно знаю, что все мои попытки будут не зря.
Сегодня мы снова вместе шли до медпункта после завтрака, у нас до тренировки есть полчаса личного времени, потому что сразу после еды заниматься спортом нельзя, и поэтому я нагло пользуюсь этими минутками, провожая Аленку к ее рабочему месту.
Иду обратно один, думая о том, что хочу сделать для нее что-то необычное. Потому что за эту неделю в целом все было одинаково, а мне очень хочется ее удивить.
– Скажи мне, пожалуйста, а ты реально такой тупой? – Откуда-то справа выходит Максим и идет ко мне навстречу, прищуриваясь. Я считываю его настрой сразу же, тут сложно не считать, когда у него бинты на кулаках и он разминает плечи. Подготовился, чтобы кулаки не сбить. Хитро, хитро.
– Что-то не так? – усмехаюсь. Долго он продержался, однако. Полторы недели почти от нашего приезда сюда.
– Я сказал тебе не лезть к Алене. Был разговор?
– Не понимаю, с чего это вдруг я должен тебя слушать, – пожимаю плечами. Я и реально не понимаю, что за претензии-то?
Он замахивается на меня, а у меня с рефлексами все в порядке, но когда я приседаю и хочу ударить в ответ – меня ловит кто-то сзади, удерживая мои руки и всего меня в целом.
Удар летит мне прямо в челюсть, больно до искр из глаз, и я жмурюсь, чтобы в себя прийти.
В этой части территории, как назло, никогда почти никого нет, тут высажены деревья и что-то вроде прогулочной зоны. Урод знал, где меня ловить, чтобы прессовать безнаказанно.
Прихожу в себя и ощущаю, что держат меня двое. Ясно. Подготовился он знатно, конечно.
– А ты в одиночку прям ни с чем справиться не можешь, да? – спрашиваю у него, пытаясь двигать челюстью из стороны в сторону. – Ни девушки добиться, ни подраться. Понятно тогда, почему ты у Аленки во френдзоне два года бы…
Следующий удар затыкает меня, пока прилетает мне в скулу. Снова больно. Я чувствую, как горит кожа в этом месте, и снова жмурюсь, чтобы избавиться от искр перед глазами.
– Пока ты не появился, у нас все было в порядке, – психует он, переступая с ноги на ногу. Кому-то явно пора подлечить нервишки, это не шутки. И вот он все это время был рядом с моей Малышкиной? Да он психопат! Точно надо ее скорее спасать. – Она почти сдалась мне.
– Чувак, тут проблема в том, что девушка не сдаваться должна, а чувства взаимные испытывать. Ты же не маньяк вроде, нормальным мужиком казался. Ну не любит она тебя, что ее, заставлять теперь?
От следующего удара у меня разбивается щека о зубы изнутри и во рту сразу появляется противный вкус крови, которую приходится сплевывать.
– Ты ее у меня увел, я просто так это не оставлю, – шипит прямо в лицо, вызывая приступ тошноты.
– Она не была твоей девушкой, чтобы я ее уводил, очнись.
С последним ударом у меня течет кровь из носа, и только тогда его придурки меня отпускают и уходят вслед за ним.
Вот урод, а… еще раз сплевываю кровь и стираю тыльной стороной ладони то, что льется из носа. Не сломал, бил не так, чтобы покалечить, пытался проучить, я прекрасно это понимаю. Но за что учить меня – ума не приложу. Реально у него замашки какие-то странные, надеюсь, он никогда Аленку не обижал.
Меня штормит от нервов, и я пару раз припечатываю кулаками об рядом стоящее дерево, выпуская пар и разбивая еще и кулаки.
Кожа на щеке и скуле горит огнем, надо бы обработать или приложить что-то холодное, но в домике у нас нет ни черта, а в медпункт идти опасно, там Алена, она точно панику разведет.
Но все равно не остается выбора, даже если я такой красивый заявлюсь у своих, Палыч меня сразу к Машке отправит, нашему командному врачу.
Выдыхаю, надеясь на лучшее, и иду. Но когда только вхожу и вижу взгляд Аленки, понимаю, что хорошего ничего ждать не стоит, судя по всему.
– Боже, Булгаков, когда ты успел? – спрашивает меня Маша, вскакивая со своего места. Они тут все в одном большом кабинете сидят, просто за разными столами, и, конечно, меня видят врачи всех команд. – Садись быстро.
Она кидается к ящику с лекарствами, роется там и параллельно спрашивает, не тошнит ли меня и не кружится ли голова. Еще пытается выпытать, что произошло и откуда я такой красивый к ним пришел (это цитата), но я упорно молчу, не собираясь никому ничего рассказывать.
А Алена так и сидит. Смотрит на меня огромными глазами и сжимает в руках карандаш так, что тому точно сейчас грозит мучительная смерть. У нее в глазах ужас и слезы, и я уже ругаю себя за то, что приперся сюда.
– Маш, а… – говорит она неожиданно, вставая со своего места. – А можно я?
Они пару секунд смотрят друг на друга, и по переглядкам я понимаю, что добрую часть нашей истории Машка, видимо, знает. Ну и ладно.
Она кивает, отдает ей все, что уже достала из шкафчика, и выходит на улицу, куда за ней спустя пару секунд выходят еще две девушки. Вот это женская солидарность.
– Это он? – спрашивает сразу, подходя ко мне. Пальчиками хватает меня за подбородок, рассматривая побои со всех сторон, и хмурится так сильно, что становится сама на себя непохожей.
Я молчу.
– Я знаю, что он, даже если ты будешь молчать.
Холодная вата с чем-то, что очень щиплет, прижимается к местам ударов, и пару минут Алена молча обрабатывает все ссадины, сосредоточившись на работе.
А я просто сижу с закрытыми глазами и наслаждаюсь ее прикосновениями и сладким запахом. У меня нет такой паники на это избиение, как у нее. Этого стоило ожидать. Правда, я думал, он поступит как мужик и просто захочет со мной подраться, а не как крыса, которая будет бить, пока меня держат.
– Сереж, нам нужно прекратить, – говорит она серьезно и твердо, отходя от меня, когда заканчивает со всеми ранами. – Я предупреждала тебя, что так будет, и вот к чему все это привело. Хватит, серьезно. У нас ничего не получится, уходи, и… И мы просто забудем все.
– Что? Забудем? – Я вскакиваю и подлетаю к ней, хватая за запястье и разворачивая к себе лицом. – Ален, забудем? Правда? Так просто?
– Нет, не просто. – И я правда вижу, что ей сложно говорить, но она упорно продолжает гнуть свою линию, даже не глядя мне в глаза. – Но так нужно. Это ни к чему хорошему не приведет. Сегодня тебя избили, а завтра что? Убьют? В море утопят?
– Да мне все равно, как ты не понимаешь этого? – Я не контролирую тон своего голоса, но меня просто подрывает от этой несправедливости. Почему мы должны обрывать это все из-за какого-то психопата? У нас толком еще и не было ничего, один поцелуй еще тогда, у автобуса, и я искренне надеялся на как минимум еще миллион таких же. – Еще раз захочет ударить – пусть бьет. Мне все равно!
– Да мне не все равно, неужели ты не слышишь?! – Она кричит громко и наконец-то поднимает голову, глядя на меня. В ее глазах слезы, и это какой-то просто гремучий звездец. Я как-то не на это рассчитывал, когда увидел, что она стала общаться со мной свободнее, больше улыбаться и таять. Точно не на это. – Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня, поэтому лучшее, что мы можем сделать, это прекратить все общение. Спасибо тебе за все, Сереж, правда, я никогда не забуду, на самом деле, но на этом все.
– Я не хочу даже слышать это.
Она снова на меня не смотрит, и я поднимаю ее лицо за подбородок, пытаясь вернуть ее взгляд.
Черт, она плачет. По щекам текут две дорожки, и я стираю их пальцами, пытаясь прекратить потоп, но бессмысленно. Они текут без остановки.
– Уходи, Сереж, – шепчет хрипло и отходит от меня на три шага. – Это все.
Глава 23
Глава 23
Да это бред. Сраный сюр какой-то. На этом все? Закончить общение? Забыть? Я даже слышать не хочу. Но Алена настроена настолько серьезно, что мне не остается ничего, кроме как вылететь из медпункта и попытаться отдышаться и привести мысли в порядок.
Но до порядка там не то что далеко, там нереально до него вообще добраться. Такого кавардака, как сейчас, в моей жизни еще вообще никогда не было. Даже в прошлый раз, когда она уехала, мне было понятнее. Потому что мы не были вместе, мы не смогли построить отношения, мы разошлись. А сейчас… Она то в руки ко мне сама бежит, то вырывается из них же, прося больше не ловить ее никогда. А я не понимаю, как я должен реагировать?!
Психую, конечно. На нее наорал, камень под ногами пнул, еще раз по дереву кулаком ударил, чтобы хоть немного эту злость выместить.
Уходи, говорит, Сережа, это все. Да как все-то? Когда еще и не началось толком ничего. Она ведь и шанса попробовать не дает! Словно специально дразнит, а потом, как игрушку ненужную, на свалку выбрасывает.
И я мог бы подумать, что ей все равно и именно поэтому она со мной так, но в голове это не укладывается. Она плачет и смотрит на меня так, как никогда в жизни не смотрят на безразличных людей. Только почему-то тараканов своих она угомонить не хочет, и я вообще не понимаю, что с этим делать.
Стараюсь дышать. Шумно, глубоко и медленно, чтобы успокоиться. Меня и так тренер за внешний вид сожрет сейчас, надо постараться быть хотя бы спокойным.