– Твоя мать стареет, – хихикает она, обнимая, и встает на носочки, чтобы чмокнуть меня в щеку. – Не нравится?

– Не неси ерунды. Просто неожиданно. Но тебе идет. Ничего же не случилось, раз такая перемена? Тебе просто захотелось?

– Я просто влюбилась и немного страдаю, пройдет, – машет она рукой и проходит вглубь дома. Иду за ней и нервно посмеиваюсь: семейство мы с ней, конечно…

– В который раз в жизни, ма?

– Не поверишь, но, кажется, в первый! – говорит и нервно хихикает. Заходим на кухню, тут и правда уже накрыт стол, пахнет вкусно. Сразу чувствую, что голодный, не ел ничего с самого завтрака, только пару капель меда у Лены… Черт. Не выходит из головы та сцена. Вкусно было. – Даже папу твоего так не любила. А тут дурдом! Он даже старше меня, представляешь?

– Так, а страдания-то в чем? В возрасте? Ну, если ему не семьдесят, то ничего страшного же.

– Страдаю я о том, что он совсем немного женат. Всего-то!

– Немного? – посмеиваюсь. – Как это?

– Это глубоко и давно, Саша! Мне разбили сердце, а ты смеешься. Он режиссер, педагог… Такой приятный мужчина. Мы работали на одном проекте, я как дурочка втрескалась! Потом в интернете поискала, а там жена и двое детей. Все. Спектакль окончен, всем спасибо за внимание.

– Ты знаешь, ма, мне кажется, мы с тобой из одной кружки с удачей выпили, потому что приехал я к тебе, так как безответно влюбился в девушку, которая любит другого.

– Любит? Сама тебе сказала? – спрашивает мама, наливая кофе.

– Угу, – киваю, жую салат. Вкусно! Хорошо, что мама заказала, а не готовила. Это было бы не так хорошо. – Поцеловать не дала, сказала, все сложно у нее. Потом спросил, любит ли другого, она сказала «да».

– Ну, знаешь, – философски выдает ма, тоже начиная ужинать, – любит – это не жена и дети.

– Если бы у нее были жена и дети, я бы сразу отвалил.

– Саша! Не паясничай. Просто… не опускай руки. Девушки – существа хрупкие, ранимые. Если у нее все сложно с одним, значит, ты должен сделать так, чтобы с тобой было легко и просто. И тогда ты будешь фаворитом. Девушки не выбирают сложности в мужчинах.

– Жена и дети, это, конечно, не сложности. Так, временные трудности. Да?

– Сын… Ешь рыбу. Мой случай другой, я давно не молодая девчонка. И у меня не стоит выбор: или он, или кто-то еще. Я просто как дурочка влюбилась, и все. Пройдет. Семью я разбивать не буду.

Она пытается скрыть все за улыбками и шутками, но на самом деле я вижу, как она волнуется и грустит. Понимаю ее, как никогда! Два сапога пара, блин. Совпало, как никогда. Мне кажется, я за всю жизнь так маму не понимал, как сейчас.

– А ты уверена, что женат? Сам тебе сказал? – задаю ей вопрос, зеркаля ее собственный.

– Во всех статьях в интернете речь о жене.

– Может, они разводятся? Или не живут вместе уже сто лет? А ты веришь желтой прессе. Знаешь, ма, журналисты – те еще люди…

– Я тебя покусаю сейчас, – рычит на меня, но улыбается, потому что правду говорю.

А рычит, потому что она у меня телеведущая. В прошлом – журналист.

В целом весь ужин проходит во взаимных подколах, но это для нас абсолютная норма плюс помогает немного отвлечься нам обоим.

На самом деле удивительно, что у мамы вдруг вот так. Она никогда серьезно к любви не относилась, особенно после того как развелась с папой. А это было лет пятнадцать назад. Она занялась карьерой, ей хватало интрижек и коротких романов, а сейчас вдруг такое! Что даже укуталась в спортивный костюм, хотя до этого дня я даже не знал, что такое есть в ее гардеробе.

Надо же… встретились два одиночества, сидим на диване в гостиной и рассказываем друг другу о наших неудачах. Даже о работе не болтаем толком, только о разбитых сердцах. С мамой всегда было легко, а сегодня вообще как никогда.

– Саша, у тебя телефон уже раз двадцатый жужжит. Вдруг что-то важное? – говорит мама, кивая на смартфон, лежащий на журнальном столике. Блин… Мы так заболтались, что я даже не заметил.

Беру в руки, а там куча сообщений от Лены. Воу.

Лена:Смотрела в окно, как ты уходил. Знаешь, если бы я так ударила кучу ледяного снега, я бы точно сломала себе ногу. Ты в порядке?

Лена:Надеюсь, ты не уехал в травмпункт с переломом…

Лена:Знаешь, даже если ты сломал ногу, то ответить ты должен мочь! Ты же пишешь руками…

Лена:Саааааш? Мне еще одну банку меда разбить, чтобы ты объявился?

Лена:Ну и пожалуйста.

Посмеиваюсь, вижу, что следом два кружочка. Она обожает их записывать. Открываю. На нем Лена лежит почти лицом в подушку и плачет… Какого черта? Что случилось?

– Я не знаю, плачу я потому, что ты мне не отвечаешь, или потому что мне зарядили очень болючий укол. В любом случае приятного мало. Просто захотела, чтобы ты знал, ничего такого, – говорит Лена с экрана телефона абсолютно заплаканным и безжизненным голосом. – А еще, – начинается второй круг, – я понимаю, что, наверное, ты не очень хочешь мне отвечать после всего, что было и что я тебе наговорила, но… Я немного волнуюсь, куда ты пропал. Просто ответь, что ты в порядке, и я отстану. А, и еще скажи, сколько времени ты планируешь мне не отвечать, чтобы я была готова. Вот.

Лена:Ладно. Как хочешь.

Вот я олень, а.

– Это та девочка? – спрашивает мама. Только сейчас замечаю, что она смотрела все кружочки вместе со мной. Киваю. Та… – Очень красивая. А ты болван! Чего не отвечаешь, что за обиды?

– Да никаких обид, ма, я просто про телефон забыл. Сейчас напишу ей.

– Видео запиши, – предлагает она. – Она явно их любит, будь на одной волне! Психология, сын. Она оценит.

– Ма, я терпеть не могу писать кружочки.

– А ты смоги, – настаивает. – Быстро делай, что мама сказала.

Как будто я когда-то ее слушался. Но тут решаюсь не перечить, а сделать, как предлагает. Лене будет приятно, это факт.

Поэтому начинаю записывать видео. Исключительно для нее. Мама уходит на кухню.

– Прости, – говорю первым делом, – я просто уехал к маме за город, забыл про телефон. Нога целая, я тоже весь цел, сижу, накормленный, у мамы, болтаем.

– Только о вас и говорит, Леночка! – кричит мама из кухни, и ее голос явно слышно на видео. Мама, блин!

– В общем, все хорошо, прости, что заставил волноваться. Ты как?

– Удалишь видео – стукну тебя, – коварно посмеивается мама, вручая мне какой-то ягодный десерт.

– Что за подстава вообще? – возмущаюсь, но видео удалять и правда не собираюсь, отправляю. На самом деле я эгоистично рад, что Лена все это услышит.

– Исключительно в благих целях! Все для счастья любимого ребенка.

– Ой, мама… – закатываю глаза. – Я тебе потом с твоим мужиком тоже что-нибудь устрою. Как зовут-то хоть его?

– Не поверишь, – хихикает, – Александр. Все рожают детей, похожих на мужчин, а я наоборот нашла.

Опять смеется, но снова грустно. Привыкла всегда все свои эмоции перед камерой прятать. Но я-то вижу… Мы хоть и мало общаемся, но я все-таки сын. Не лучший, конечно, но сын.

– Ты на ночь останешься? – спрашивает, когда время подбирается уже к позднему вечеру.

– Да. Тренировка завтра вечерняя, домой успею. А уже через три дня у нас выезд на полторы недели.

– За эти три дня тебе нужно сделать что-то, чтобы она все полторы недели о тебе помнила и ждала.

– Интересно что, – нервно посмеиваюсь. – Замуж ее позвать?

– Позови, – жмет мама плечами. – Готов – зови.

Она забирает у меня пустой стакан из-под десерта, целует в щеку и уходит спать, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Готов – зови… Легко сказать!

Глава 19

Глава 19

Лена

Три дня постельного режима – это слишком! Я лежу тюленем все эти дни, потому что пообещала слишком большому количеству народа, что я буду соблюдать все указания. Они еще хотели, чтобы я так три недели валялась… Сумасшедшие! Это же вообще можно кукухой отъехать. Я за это время-то чуть не отъехала…

Слава богу, что сегодня уже можно (нельзя, конечно, но мне можно) начать заниматься делом. И дело это – тренировка! В «Зорьку» я пока не возвращаюсь, потому что меня Алена съест, если я посмею прийти, но вот на улице с Сашей мы встретимся, как он мне и обещал. Тот небольшой каток во дворах в полном нашем распоряжении до самой весны! Надеюсь, что до этого времени я научусь кататься хоть как-то и нам не придется больше туда ходить.

Завтра Саша уезжает на выездную серию игр… Его не будет десять или даже одиннадцать дней. Я пока не поняла, что будет с «Зорькой», потому что Влад тоже игрок «Феникса», но в любом случае у меня пока больничный!

Вернусь в театральный… Не была там уже целую вечность. Казалось бы, пошла в хоккей за мечтой и сама же путь к этой мечте в виде театрального просто игнорирую. Но там я рассказала, что приболела, чтобы было меньше вопросов, а теперь вот вернусь как ни в чем не бывало, и все. Пока не выйду снова в «Зорьку»…

Точно как в ситуации с Владом и Сашей! Приходится чем-то жертвовать, а делать я это совсем не люблю.

За дни лежачего режима у меня прошла крепатура, зато стали болеть ягодицы от постоянных уколов. Это же ужас! Уколы – это худшее, что есть в лечении. Хуже только промывание носа, но, слава богу, у меня всего лишь трещины в копчике, а не насморк.