Ей нужно поспать, потому что через пару часов придется будить ее, чтобы дать лекарства и сделать укол. Врач расписал все по часам, иначе я бы в жизни не запомнил. А еще дал номер медсестры, которая живет недалеко отсюда и могла бы помочь с уколами… Но, естественно, я не собираюсь туда звонить. В конце концов, я делаю уколы лучше любой медсестры уж точно и себе доверю Сашку, а кому-то незнакомому – нет. Вряд ли сама Саша будет рада, конечно, тому, что именно я буду делать ей уколы… Но в целом сейчас мне все равно на все ее протесты, потому что здоровье важнее всего, а остальное мы обсудим, уже когда она будет в силах на меня наорать.

Пока Солнцева спит, ухожу поработать. В ресторан уже не вернусь, потому что не хочу бросать Сашу, поэтому работаю с документами из дома, разгребая накопившиеся дела. Время пролетает быстро, поэтому делаю для Саши чай, беру все лекарства и иду ее будить, даже не надеясь на теплые слова после ее пробуждения.

И в целом мои надежды оправдываются, когда она открывает глаза и смотрит на меня самым недовольным взглядом в мире.

– А я надеялась, что мне все это приснилось. И ты тоже, – говорит она хриплым шепотом. Почему доктор не посоветовал ей молчать? В эти дни было бы прям полезно.

– И я тебя очень рад видеть, – посмеиваюсь над ней, а потом помогаю присесть и опереться на подушки.

На самом деле, как бы я ни шутил над ее колкостями, мне безумно хочется, чтобы она чувствовала себя хорошо. Измученный вид, температура и все остальные признаки болезни ее совершенно не красят. Очень хочется прижать ее к себе, обнять и не отпускать никуда. Но не трогаю. Она не захочет, а я пока стараюсь быть джентльменом. Не уверен, что хватит меня надолго, но попытаться стоит.

– Пора пить лекарства, давай, я сделал чай, – протягиваю ей кружку, которую она обхватывает двумя руками, и достаю целую гору таблеток и спреев для горла. Протягиваю ей по очереди и кладу сразу в рот, с сочувствием глядя на то, как она морщится от боли, чтобы все проглотить. Но не возмущается, что для меня очень удивительно, пьет все до одной и даже послушно открывает рот, разрешая мне распылить спрей на ее несчастное горло.

– Это издевательство, – замученно шепчет Саша, скривившись от невкусного спрея.

– Согласен, – киваю ей и достаю ампулы для уколов, параллельно читая, какая ей нужна дозировка. – Согласен, Саша, что довести себя до такого состояния – это издевательство чистой воды.

– Хватит меня как ребенка отчитывать.

– Хватит будет, когда ты начнешь о себе заботиться. А пока забочусь только я, имею право отчитывать.

– Я не просила твоей заботы.

– А меня не надо просить. Переворачивайся, – говорю ей и показываю шприц в руках, и ровно тогда, мне кажется, она даже оживает и находит в себе внезапно появившиеся силы.

– Это что?! – орет на меня шепотом, кивая на шприц в моих руках.

– Антибиотик. Ты, бестолковка, заработала себе ту стадию ангины, которую без этого не вылечить. Переворачивайся, говорю, или мне самому тебя перевернуть?

– Я не доверю тебе свою задницу, – ворчит она. Ставит кружку с чаем на тумбочку рядом с кроватью и складывает руки на груди, на самом деле находя в себе силы на сопротивление. Она точно наполовину робот.

– На задницу твою не претендую, я не то чтобы фанат такого секса, но если тебе нравится… – Улыбаюсь от того, как она закатывает глаза. – Саша, надо сделать укол. Сейчас лекарство свернется и будет еще больнее.

– Ты что, еще и медсестричкой подрабатываешь? Откуда такие познания?

– У меня мама врач, я с шести лет бегал к ней на работу и учился делать уколы на куклах. Так что там с задницей?

– На нее и без твоих уколов пришлось слишком много приключений с твоим появлением в моей жизни!

– Да-да, согласен. Штаны снимай.

– Да чтоб тебя! – Если бы она не говорила шепотом, она бы орала на весь дом, серьезно. Даже с больным горлом еле слышно умудряется повышать голос. – Никаких уколов.

– Я уложу тебя на колени, ты же понимаешь?

Она опять закатывает глаза, прекрасно понимая, в какой позе ей придется оказаться, если я выполню обещание. А я опять кайфую от ее реакции на эти слова.

– И отшлепаешь? – говорит она явно быстрее, чем успевает подумать, потому что быстро закусывает губу и зажмуривается, точно ругая себя в мыслях за сказанное.

– Как только поправишься – обязательно. Обещаю.

– Иди к черту, – ворчит на меня, но наконец-то переворачивается на бок, всем своим видом показывая недовольство. – Если будет больно, я тебя прибью.

– Будет, – киваю, спуская свои штаны с ее ягодицы своими руками. Не думать, не думать, не думать, не смотреть и не думать… – Потому что это очень болючий антибиотик. И прибивай за все это лучше себя, я ни в чем не виноват.

– Как будто я виновата в том, что забо… ай!

Она хнычет, пока ввожу лекарство, потому что это действительно очень больно. И мне хочется одновременно отчитать ее за то, что довела себя до этого, и поцеловать в макушку и пожалеть, чтобы ей стало легче.

Сашка держится молодцом, но пару раз все-таки всхлипывает, и я все-таки выбираю вариант пожалеть, а не отчитывать. Толку уже? Она все равно болеет. А мои слова сильно вряд ли повлияют на ее отношение к себе в будущем.

Наконец-то убираю шприц, прикладываю ватку к месту укола и прижимаю Сашу к себе, целуя ее в затылок.

– Ты умница.

– Больно, – хнычет она, массируя место укола, и я искренне радуюсь, что это делает она, а не я, потому что моя выдержка, какой бы стальной ни была, уже просто трещит по швам. Спасает только то, что ей реально плохо, а я не совсем идиот, чтобы приставать к девушке в таком состоянии.

– Семь дней колоть, Саш… – шепчу, продолжая обнимать ее со спины.

– Сколько?!

– Долго, да. В следующий раз будь умницей и не игнорируй плохое самочувствие. Мне, конечно, задница твоя очень нравится, но в нее лучше не иголку пихать, а что-нибудь другое.

– Да иди ты в…

– Задницу? – смеюсь и краем глаза вижу, как она улыбается.

– Просто иди. Я спать буду. Все.

Позволяю себе поцеловать ее еще раз, теперь в неприкрытое одеялом плечо, которое виднеется из широкой горловины моей футболки, и действительно ухожу, оставляя ее одну, как и просила.

А примерно через час я возвращаюсь проверить, как она, в порядке ли, и замечаю, что она дрожит. Ее колотит так, что мне становится страшно, и я подбегаю к ней, кладу ладонь на лоб и ужасаюсь от того, насколько он горячий. Да, доктор предупреждал, что температура может еще расти долго и нудно, но я искренне надеялся, что таких скачков не будет.

Не заставляю Сашу измерять температуру градусником, тут и без него понятно, что около сорока. Мне снова приходится ее поднять, чтобы споить таблетку жаропонижающего, но, клянусь, она с трудом вообще соображает хоть что-то в таком состоянии.

Это страшно. Очень. Особенно страшно собственное бессилие. Я больше всего на свете хочу ей сейчас помочь, но только знать бы чем…

Она падает на подушку и продолжает дрожать, подтягивая к себе одеяло.

– Холодно, – говорит дрожащим шепотом, от которого у меня буквально разрывается сердце.

Я достаю из шкафа теплый плед, укрывая ее сверху. Кажется, мама говорила, что, если знобит, надо согреваться, несмотря на температуру. Надеюсь, я не сделаю хуже.

Укрываю ее сверху и еще раз ощупываю все лицо и шею, касаюсь ладоней, проверяя, не ледяные ли они, как в прошлый раз, и глажу ее по щеке пальцем.

– Ты такой теплый… – говорит она тихо совсем, но мне удается услышать. – А мне холодно.

Ей холодно. А я теплый. А еще она в полубреду и вряд ли соображает хоть что-то, но в голове щелкает сразу. Ничто не согреет так, как теплое живое тело рядом, а согреть в объятиях я вполне могу.

Поэтому укладываюсь рядом с ней, обнимаю двумя руками, прижимаю к себе близко-близко, переплетаю наши ноги и ловлю себя на том, что без остановки целую ее волосы, висок, щеку и ушко, грея еще и таким способом.

– Не уходи, – шепчет она полусонно, прижимаясь ко мне ближе.

– Не уйду, Саш. Спи, сейчас согреешься. Я тут, с тобой.

– Только не уходи…

– Не уйду.

Никогда.

Глава 19

Глава 19

Саша

Из какого-то сладкого сна меня выводит жуткая сухость во рту. Как будто в рот насыпали песка, настолько это ужасно. Я через силу открываю глаза, но в комнате темнота. Видимо, ночь. На руке нет часов, а где телефон, чтобы посмотреть время, я тоже не знаю.

Мне безумно хочется пить, а еще хочется в туалет. Я чувствую себя чуть лучше, потому что, кажется, температура спала. Теперь мне до жути жарко, хочется срочно подышать свежим воздухом и раздеться, потому что в вещах, в которые меня укутал Тимур, можно и зимой без верхней одежды на улице не замерзнуть.

Пытаюсь потянуться, тело ломит от пережитой температуры и все еще гуляющего по организму вируса, хочется хрустнуть каждым суставом, чтобы избавиться от этого ощущения. Но потянуться не могу, мне что-то мешает… Меня словно придавило к кровати какой-то плитой, и я не могу пошевелиться.

Кручу головой по подушке и слышу позади себя какое-то бормотание. Чего?

– Да не вертись ты, у меня и так полный рот твоих волос, – негромко говорит Тимур, и я застываю, пытаясь понять, какого черта тут вообще происходит.

Мигом просыпаюсь окончательно, и тогда картина происходящего отлично вырисовывается в моей голове. Очевидно, позади меня лежит Тимур и какого-то черта обнимает, обхватив рукой поперек живота. Он лежит очень близко, катастрофически. Я буквально чувствую все его тело своим, потому что мы, как две детальки конструктора, прижаты друг к другу.