– Сань… – Я чувствую, как на висок падает слеза Дашки. Плачет вместе со мной, дурочка моя. – Ну ведь не ясно еще ничего у тебя! Ну что ты крест на себе так сразу? Да и Тимур… Господи, он такой понимающий! Я уверена, что…

– Нет, – перебиваю подругу. – Он не должен быть понимающим. Он должен быть счастливым, ладно?

Мы слышим звук ключа в двери и быстро стираем слезы. Нельзя ему видеть все это, а знать тем более.

И черт… Лучше бы она забрала меня домой.

Потому что ровно в эту секунду я, признаваясь себе во всем, поняла, что он, черт возьми, нравится мне. Очень нравится.

Мы слышим звук двух голосов, и я понимаю, что Тимур приехал с Лехой. Логично, да, что тот прибыл забрать Дашку.

– Санчос, как ты?! – говорит тот сразу, как входит в гостиную, где я лежу на диване на коленях у Даши.

– Я в плену, – отвечаю ему и тяну руку, когда он подходит ко мне. Мы всегда здороваемся по-мужски, и сейчас моя болезнь не повод от этого отлынивать. – И твоя жена не собирается спасать меня из лап дракона. Ты с ней тоже заодно?

– Я всегда за тебя, Санчо, но она мне яйца оторвет, если буду слишком явно против нее. А они мне еще нужны.

– Только ты меня и любишь, – слабо улыбаюсь, а потом чувствую дружеский чмок в щеку.

– Сань, ты какая-то очень горячая… – говорит Леша, и у меня снова то ужасное состояние, когда голоса словно под водой. Я чувствовала ровно то же самое перед тем, как рухнуть в обморок. Не хочу снова, я не хочу!

– Разберемся сейчас, – слышу голос Тимура, а потом чувствую, как он поднимает меня на руки и несет, видимо, в спальню.

Мне снова плохо. Видимо, мои слезы, эмоции и надрыв и без того убитого горла подействовали слишком быстро и слишком плачевно. Я чувствую, как он кладет меня на кровать, и пытаюсь вынырнуть из этого жуткого состояния, но пока не получается. Мне вдруг становится очень стыдно за свою слабость и за то, как Тимуру приходится со мной носиться. А я как будто специально делаю только хуже.

– Вот говорил же, будь осторожнее. Тридцать девять и девять, Саша! Горе ты мое.

Он переворачивает меня на бок, я в полубреду даже не чувствую боли от укола, только понимаю, что там происходит. Он все проговаривает вслух, видимо, чтобы я не отключилась, или не знаю еще зачем. В любом случае это работает. Он говорит, что ставит мне антибиотик, а еще укол от температуры. А потом отчитывает меня за то, что я совершенно о себе не забочусь. А я и правда нет… Не привыкла как-то.

Потом я отключаюсь, засыпаю, точно как вчера, и просыпаюсь уже почти живым человеком. Когда оживаю – за окном уже вечер, а на тумбочке стоят лекарства и стакан воды. За что он мне такой, а? И за что ему такая я?

Выпиваю все лекарства, без температуры я и правда чувствую себя человеком. Почти. У меня есть силы сидеть, это уже достижение.

Беру с тумбочки телефон, там куча сообщений от Дашки, а еще пропущенный от мамы. Ох… Нельзя ей сейчас слышать мой голос. Она сразу же расскажет папе, что я заболела, и через час они будут уже на пороге этой квартиры, несмотря на то что живут в нескольких часах езды. Поэтому пишу ей СМС о том, что много работы и наберу попозже, обычно это прокатывает.

Но не в этот, видимо, раз… Она звонит, как назло! Более того, она звонит по видео! Ну какое видео-то сейчас? Я вся заболевшая, с голосом хриплого орангутана, в чужой квартире… Класс! И не взять нельзя, вполне возможно, она поднимет панику сразу же и по прошлому сценарию через час будет на пороге этой квартиры.

О боже…

Беру трубку. Не знаю, что буду говорить ей, но беру. Придется сдаваться, раз ситуация тупиковая.

– Привет, – говорю в камеру полушепотом, пытаясь улыбнуться. Выходит кривовато, а еще совсем измученно, поэтому убираю эти жалкие попытки казаться здоровой.

– Боже, что случилось?! – сразу паникует мама. Ну вот, о чем и шла речь. – Где ты?

– Мам, все в порядке, я немного приболела. А сейчас я… у подруги. Взяла пару выходных, чтобы выздороветь.

– Ты? – удивляется мама. – Сама взяла себе выходные? Ты сильно заболела, да?

– Да, мам, у меня ангина гнойная, но скоро станет лучше. Правда, не переживай, я отдыхаю, сплю, лечусь и…

– Саша, я приготовил ужин и сделал твой любимый облепиховый чай, ты как себя чувствуешь? Готова поесть? – заглядывает в комнату Тимур, как назло говоря своим грубым голосом ну о-о-очень уж громко! На «подругу», даже прикинувшись дурочкой, съехать не выйдет.

– Подруга? – хихикает мама, и я закатываю глаза. Да это точно какой-то сговор против меня! Честное слово, сговор! Иначе я не понимаю, каким образом все может так в одночасье просто повернуться ко мне задом. Это невыносимо.

– Ну… друг, – выдыхаю я, переводя взгляд на Тимура. Тот все еще стоит в дверях и ждет моего ответа. И на слове «друг» недовольно поднимает бровь. Нет, ему еще что-то не нравится! Я его из маньяка в друзья повысила вообще-то, это повод для радости. – Мам, я лечусь, честно, можно наберу тебе потом?

– Конечно! Другу привет, – подмигивает мне мама, и я бросаю трубку, громко вздыхая. Ну какого же черта!

– Ужин? – спрашивает Тимур, словно ничего только что не было.

– Ты мог бы не издеваться надо мной, слышал ведь, что я с мамой разговариваю.

– Я просто предложил поесть, ничего больше. Не ищи издевки там, где ее нет, Саша.

– Я не хочу есть, – упрямо качаю головой. Хотя, честности ради, я бы перекусила чего-нибудь. Чего-нибудь жидкого и не сильно теплого, да.

– Как хочешь. – Он захлопывает дверь чуть громче обычного, и я морщусь от этого звука. Что не так? Он ведь наверняка сделал это специально, еще удивляется моему недовольству!

Через минуту он возвращается ко мне с чашкой чая и молча ставит ее на тумбочку у кровати. Но я успеваю его окликнуть до того, как он выйдет из комнаты.

– Тимур? – Жду, пока он обернется. – И не надо спать со мной, пожалуйста. Мне… некомфортно. Это лишнее. Если я занимаю твою комнату, то я могу спать на диване. Или у себя дома, но…

– Я услышал.

Он не говорит больше ни слова и снова хлопает дверью сильнее, чем требуется.

И не заходит ко мне весь вечер. Я около трех часов лежу в полном одиночестве в этой огромной комнате. Переписываюсь с Дашей и смотрю фильм на ноуте, который она же мне и привезла. Руки тянутся поработать, но мозг отказывается. Я и фильм-то с трудом понимаю, болтает для фона…

Жалуюсь Даше на Тимура, а она отчитывает меня, как ребенка. И я сначала рычу на нее, мы даже перестаем переписываться, давая друг другу передышку, а потом я начинаю думать. Много думать. Убираю ноут и укутываюсь в одеяло, потому что снова начинает морозить. Дурацкая болезнь. Она заставляет мерзнуть и очень много всего анализировать, а мне эти анализы не то чтобы были очень нужны…

Тем не менее я снова думаю о Тимуре. И мне снова становится стыдно. Он заботится обо мне как о самом близком человеке. Он носится со мной, забивая на работу. Приходит уставший с тренировки, но несет меня на руках в комнату и делает уколы, чтобы мне не стало хуже.

Он готовит мне еду, учитывая, что у меня болит горло и я не все могу съесть. Привозит сюда мою лучшую подругу, потому что, черт возьми, мне нужны были мои вещи, а еще компания, помимо него.

А я? А я неблагодарная Саша. И мне стыдно. Просто до ужаса стыдно.

Раньше я давала взамен ему многое, я искренне пыталась ему помочь везде, где могла. А сейчас веду себя как истеричка какая-то…

Мне снова холодно. До ужаса. Я пытаюсь согреться под одеялом, но едва ли оно помогает хоть немного. Дую теплым воздухом на пальцы, но это тоже почти не помогает, и… Хоть бы он пришел. И обнял меня, как прошлой ночью. И согрел. Мне бы очень хотелось.

Но он не приходит. И не потому, что ему плевать на меня, а потому, что я попросила. Дура…

Верчусь в этом ужасном состоянии еще минут десять, а потом плюю на все и решаюсь.

Достаю телефон, открываю мессенджер, нахожу номер Тимура.

Солнце: Холодно…

Написать прямо: «Приди, пожалуйста, ко мне» – у меня не хватает духу, но… Но он ведь и так поймет, правда? Должен. Это ведь Тимур. Он, кажется, самый понимающий человек на свете.

Но он не приходит… Я жду с замиранием сердца целых пятнадцать минут, но Тимура нет. И мне отчаянно хочется верить в то, что он просто уснул, а не решил и правда меня игнорировать.

Пытаюсь уснуть, свернувшись в кокон, дрожу от озноба, а потом…

Слышу шаги по лестнице. Тихий скрип двери. Чувствую, как чуть прогибается матрас под его весом. Ощущаю еще одно одеяло сверху на себе, а потом сильные руки, которые пытаются распутать мой кокон.

Следом он укладывается рядом, прижимается всем своим горячим телом и обнимает меня двумя руками.

И целует в макушку, конечно.

И я улыбаюсь как идиотка.

А потом – знаю, что убью себя за это, но… но отыскиваю его пальцы своими и сплетаю их в замок.

Так теплее.

Засыпаю.

Глава 21

Глава 21

Тимур

Я давным-давно разлюбил утро. Потому что вставать всегда рано, а еще потому, что нет никакого смысла просто лежать и пялиться в потолок, а приходится куда-то идти, ехать, бежать и делать еще миллион дел.

Но вот уже второе утро подряд выдается таким, что мне не за что их ненавидеть. Более того, эти два утра я готов даже полюбить.

Потому что просыпаться в обнимку с любимой девушкой, оказывается, слишком приятно. Настолько, что утро уже не кажется хреновым, а еще внезапно находятся силы для того, чтобы куда-то идти и что-то делать. Да и просто валяться и пялиться в потолок как раз-таки уже хочется.