Правда, я все еще на улице у машины, а она у входа в школу. Между нами метров десять, наверное, или двадцать, но такое ощущение, что огромная километровая пропасть.

Улыбаюсь ей. Немного совсем, но не могу иначе при виде нее. Она выглядит очень измученной и уставшей, но даже так остается самой прекрасной девушкой в мире.

– Подвезу? – спрашиваю ее. Ощущение, что мы вернулись в самое начало. Когда я пытался привлечь ее внимание, а она не разрешала ее подвозить и каждый раз убегала от меня на такси. Если она и сейчас так сделает, то это будет полный провал. Снова начинать все с нуля. Так и хочется подойти и познакомиться с ней, словно я – совершенно новый Тимур, а она – незнакомая мне девчонка, в которую я влюбился с первого взгляда.

– Хотела вызвать такси, – говорит она, наконец-то спускаясь по ступенькам и подходя ко мне.

Пропасть сокращается, и с каждым ее шагом дышать становится заметно легче. Я жить начинаю, когда она рядом, сразу так хорошо…

– Зачем тебе такси, когда у тебя есть я? – Беру ее за руку и притягиваю к себе, сокращая расстояние до минимума.

– А ты есть? – спрашивает она, поднимая на меня глаза. Дурочка.

– Всегда, – отвечаю честно, наклоняюсь и целую ее в нос.

Она уже совсем близко ко мне, прижимается всем телом и ежится от ужасной погоды. Замерзла.

– Холодно, – сразу же жалуется мне, и я, не слушая больше ни слова, усаживаю ее в машину. От этого слова вспоминаю, как она болела у меня дома, а я каждую ночь ходил ее греть, потому что она мерзла из-за температуры. Времени совсем мало прошло, а кажется, что год как минимум.

Не знаю, куда мы сейчас поедем и поедем ли, поговорим ли и до чего договоримся. Хотелось бы, конечно, решить все и сразу, но я уже давно понял и осознал, что «сразу» – это не про нас с Саней. Тут всегда все сложнее и дольше, но зато потом сладко-сладко.

– Сань, – говорю ей, когда сажусь рядом. Мы на заднем сиденье, хочу быть ближе, насколько это возможно. Беру за руку, целую, пальчики и грею их в своих руках. – Ты трубку не брала, курьера развернула.

– Мне нужно было время. Я думала, что это понятно.

– А одного вечера недостаточно, да? – грустно улыбаюсь и смотрю на нее. Она словно еще больше загружена, чем вчера. И явно, точно как и я, не спала эту ночь.

– Нет. Времени, чтобы привести мысли в порядок, нужно намного больше.

– Давай я помогу тебе с этим? Что там не в порядке? Что тебя тревожит? Я все еще сильно тебя люблю и скучаю. С остальным мы можем справиться вместе?

Она качает головой. Нет. Чертово «нет» снова рушит все, что так, кажется, неплохо складывалось.

– Тимур, все немного сложнее. Я обещала себе, что признаюсь тебе гораздо раньше, чем все зайдет слишком далеко, а на деле… Мне правда тяжело, просто пойми. И я хочу пережить это одна. В большей степени мне тяжело из-за того, что я не смогу дать тебе то, о чем ты так мечтаешь.

– Я мечтаю о тебе, Сань. – Касаюсь пальцами ее щеки и кайфую от того, как она льнет к руке ближе. Все еще моя. До кончиков пальцев.

– И о семье. Я помню тот список, – улыбается грустно, но не плачет. Но это не то чтобы очень хороший знак. Скорее всего, она просто выплакала все слезы, пока меня не было рядом. И я очень корю себя за то, что меня, черт возьми, не было рядом, пока ей было очень плохо. – Я тебя очень люблю, правда. Но я ведь буду корить себя всю жизнь за то, что не смогу тебе родить.

– Давай попробуем бороться? У меня мама шикарный гинеколог, пройдем обследование, сдадим анализы. Шанс есть всегда.

– Я и так знаю все свои диагнозы, Тимур. Это ничего не даст.

– Сань, но куча способов есть! В конце концов, если мы когда-нибудь так сильно захотим ребенка, можем найти выход. На крайний случай… – Я почему-то не решаюсь сказать о ребенке из детского дома. Такое ощущение, что этими словами я окончательно убью в нас двоих остатки веры. Ну или только во мне. Что-то мне подсказывает, что в Сашке этой веры не осталось совсем. – В общем, я о том, что все можно решить. Не могу без тебя, Сашка, – шепчу и тянусь к ней, касаясь лбом ее. Не хочу отпускать. Такая маленькая она сегодня, еще меньше, чем обычно. Как будто похудела за эти сутки.

– Просто дай мне время, ладно? Больше ничего не прошу, – шепчет так же тихо и не уворачивается, когда оставляю на ее губах поцелуй.

– Сколько тебе нужно?

– Я сообщу, хорошо? Поеду к родителям, на работе уже попросила девчонок разобрать мои классы. Отдохну немного, приеду, и мы встретимся снова, ладно?

– Хорошо, – киваю, хотя отпускать ее не хочется совершенно. Не нравится мне все это. Мне хочется засыпать с ней, как мы всегда спали. Притянуть к себе, чувствовать, как обнимает, и спать спокойно, наслаждаясь ее присутствием даже во сне. – Ладно. Если тебе это нужно, то хорошо.

Мы еще пару минут сидим вот так рядом, касаясь лицами и играя с пальцами друг друга, а потом Саша все-таки просит отвезти ее домой и говорит, что очень устала.

Мы пересаживаемся вперед, и я с болью в сердце везу ее домой, понимая, что даже не могу представить, на какой срок мне придется ее отпустить.

Беру ее за руку, как и всегда. Как в те моменты, когда у нас все было хорошо. Она не сопротивляется и даже сжимает немного, что дарит еще одну надежду на то, что мы справимся.

Ей не все равно. Она тянется ко мне, любит меня. Просто сложный период, сложный морально, такое у всех бывает. Кто-то справляется, кто-то нет, но я не позволю нам не справиться. Я ее люблю, как никогда никого не любил.

Еду медленно, растягивая время, когда мы вместе, но, к сожалению, все равно приезжаю к ее дому.

Выхожу из тачки, открываю Сашке дверь, подаю руку.

Она стоит, поднимает голову, смотрит на меня. Красивая такая… Не уходит. И я не могу. И не хочу.

– Я пойду, – шепчет, а потом встает на носочки и целует меня в губы.

Так больно-больно, что я чувствую внутри порыв затолкать ее в машину и все-таки увезти к себе. Но она же просила дать ей время! Черт…

Отстраняется, улыбается, а в глазах снова слезы. Ну нет… Не плачь, я прошу тебя, это дерьмовый знак!

Она делает пару шагов задом, все еще глядя мне в глаза, а потом разворачивается и все-таки уходит. Провожаю ее взглядом, потом еще пару минут жду, когда в окнах ее квартиры загорится свет. И смотрю ровно туда, потому что точно знаю, что она тоже смотрит.

Сажусь в машину, падаю лбом на руль и пытаюсь убедить себя в том, что мы все переживем.

Приезжаю. Тянусь к бардачку, чтобы забрать оттуда документы из ресторана, а там кольцо. То самое, что с голубым камнем, сияющим, словно глаза Сашки.

Да твою мать…

Глава 32

Глава 32

Саша

Я солгала Тимуру о том, что поеду к родителям, и просто закрылась дома, чтобы никого не видеть. Но на четвертый день решила, что эта ложь была довольно неплохим планом, и заказала билеты на поезд.

С меня стали спадать любимые джинсы, потому что в эти дни я толком ничего не ела, зато выпила, наверное, литров пять чая. В моей голове столько разных мыслей, что от их количества почти больно. Черепушка лопается, я толком не сплю.

С одной стороны, я очень хочу скрыться и дать Тимуру шанс на нормальную жизнь, а с другой – абсолютно эгоистично приехать к нему со всеми вещами и сказать правду о том, что только с ним я чувствую себя счастливой.

Даже когда он подвозил меня домой четыре дня назад. Я была такой счастливой! Мне казалось, что все невзгоды позади, что мы уже со всем справились. На секунду показалось, что никаких проблем нет, когда он поднял мою руку и поцеловал пальцы. Словно я могу иметь детей, и вообще уже беременна, и у нас все здорово.

Но потом нам пришлось разойтись. Он смотрел на меня с болью в глазах, я отвечала точно таким же взглядом. А потом пустая квартира, неприветливая холодная постель, давно ставшие ужасными на вкус ужины.

И вот я снова та Саша, у которой все плохо. Только в этот раз скрывать это у меня ни черта не получается.

Я как тот сдохший кактус на моей полке. Вот он высох уже изнутри, но выглядел в целом сносно. А сейчас с него осыпались все иголки, и ему, видимо, пришел конец. Вот и мне, кажется…

Звоню папе, говорю, что приеду. У меня поезд на десять утра, тут ехать всего четыре часа. Мне срочно нужно в его медвежьи объятия, в них всегда хорошо и ничего не страшно.

Беру какой-то минимум необходимых вещей и еду на вокзал, а потом все четыре часа смотрю в окно и очень много думаю. Обо всем. О своей жизни, о Тимуре, о Дашке. Мне так стыдно перед ней… Я не смогла поддержать так, как должна бы сделать это настоящая подруга. Я долго плакала на ее плече вместе с ней, а потом лежала на ее коленях, поглаживала еще плоский живот и шептала крошке внутри, что у нее будет самая крутая мама.

А потом уехала. И ни разу с того дня не взяла трубку. И не открыла дверь, когда ко мне приезжал Леха.

Потому что не надо меня жалеть. Я переживу. Просто сложный период.

Я так же хреново чувствовала себя, когда только услышала приговор от врача. И сейчас ощущение, что я обо всем только узнала.

Просто все годы я жила, работала, бегала где-то, отказывала всем мужикам в отношениях и делала вид, что у меня все классно, просто я вся такая стерва с перчинкой, у которой в мыслях только работа и карьера.

А потом появился Тимур, который раскрыл все стороны моей души. И раскрыл он их для меня самой. И оказалось, что Сашка-то и не очень стерва, да и без работы тоже прожить можно, дать себе поболеть или банально отдохнуть. Оказалось, что Сашка ни разу не робот, а самый простой человек с обычными потребностями. И когда оказалось, что не все, чего я хочу, может исполниться, мне снова стало больно. А потом стало больно моему любимому человеку.