– И я сильно, только с тобой счастлива, – шепчет она мне в губы и позволяет поднять себя на руки, обхватывая меня ногами.

– Сань, я сожру тебя сейчас, останови, а? Давай поговорим.

– Нет-нет, не смей! Потом… все потом. Мы обо всем поговорим, только не тормози сейчас, хорошо?

Хорошо… Конечно. Боже. Я и так не в силах был остановиться, но после этих слов…

Несу ее на руках к лестнице, хочу уложить в свою кровать, потому что, черт возьми, это наша кровать! Общая!

Мы целуемся как сумасшедшие, смеемся в губы друг друга, кусаемся и на ходу раздеваемся, чуть не падая.

Моя футболка летит черт знает куда, Сашины вещи туда же.

Чуть не падаю на ступеньках, вовремя успеваю перехватить Сашку, чтобы не ударить. Подворачиваю ногу, бьюсь спиной, но мне плевать…

Я целую ее шею, умирая от вкуса и счастья, кусаю ключицы, как первобытный оставляю на них засос, по-животному помечая, что она только моя.

Мы с трудом поднимаемся в спальню, на пороге избавляемся от моих штанов и ее джинсов, все еще не отрываясь друг от друга, а потом я кидаю Сашку на простыни и просто любуюсь этой картиной.

Она. В шикарном белье, с восхитительно счастливой улыбкой и горящими глазами. Красивые локоны, растрепанные, лежат на подушках, и это все так правильно! Черт возьми, так правильно, что у меня сердце сжимается от одного только вида.

Я хочу смотреть на это целую вечность одновременно с тем, что хочу лечь к ней и сделать все, о чем я мечтал эту жуткую неделю. И две половины во мне борются, решая, как поступить, но Сашка тянет ко мне руки, и я сразу забываю обо всем. Потом полюбуюсь. Она все равно уже навеки моя.

Падаю на нее сверху, снова обрушиваясь на губы поцелуем, и кайфую от того, насколько она страстная и отзывчивая сегодня. И чувственная. Просто до отвала башки! На каждый поцелуй и каждое касание отзывается стонами и легкой дрожью, это сумасшествие…

Притягиваю к губам ее руки и целую пальцы и кисти, а потом понимаю, чего не хватает. Нет-нет, так не пойдет. Надо исправить.

Тянусь рукой к тумбочке и достаю оттуда так вероломно стянутое с пальца кольцо с тем самым голубым камнем, которое я выбирал с особым трепетом и мыслями о том, что, приняв его, Саша сделает нас счастливыми.

– Верни на место, – говорю ей, задыхаясь, и надеваю его на тонкий пальчик. Оно чуть большевато, Сашка похудела на нервах. – И никогда не снимай, ясно тебе? Тут его законное место. Потому что ты навеки моя.

– Хорошо, – кивает она, на секунду закрывая глаза. – Не сниму, обещаю.

– Я люблю тебя…

А потом весь мир отходит на второй, третий или даже десятый план. Весь чертов мир летит в бездну, потому что, когда Саша в моих руках, мне вообще ничего не важно.

Мы не отрываемся друг от друга, целуемся, касаемся, раздеваемся до конца, дразним друг друга или просто издеваемся, не знаю… Это до боли сладко и горько одновременно. Больно и счастливо, так бывает вообще?

Мое сердце после недели молчания снова стучит и лупит в ребра так сильно, что они превращаются в крошево. Но ради нее я и это стерпеть готов. Только пусть рядом будет.

Мы стонем громко вдвоем, когда сливаемся в одно целое, смотрим в глаза друг друга и задыхаемся от эмоций.

Я не могу поверить. И насытиться тоже не могу.

– Моя Саня… – как обезумевший шепчу ей, двигаясь медленно и зацеловывая грудь и ключицы Саши.

Она стонет, черт, так сладко стонет и царапает мне спину и плечи, что я не сдерживаюсь и срываюсь на быстрый темп, улетая с Сашей вместе в самый эпицентр наслаждения.

– Мой… – шепчет она с закрытыми глазами и дрожащими губами, когда выгибается в спине и кончает.

И эта ночь кажется просто бесконечной. И одновременно с тем пролетает очень быстро. Мы любим друг друга до самого рассвета. Отчаянно, сладко, долго, нежно и грубо, медленно и быстро.

А потом обещаем друг другу, что обсудим все утром, и засыпаем, обнявшись. Как и всегда.

И нам хорошо…

* * *

В постели становится холодно. Я открывал окно на проветривание и забыл закрыть?

С закрытыми глазами пытаюсь найти одеяло, чтобы прикрыть явно замерзшую Сашку, но вдруг понимаю, что касаюсь только голой постели.

Какого черта?

Подрываюсь. Саши нет, постель пуста, и холодно мне было явно не от окна.

– Саш? – кричу, надеясь, что она просто вышла в душ, туалет или выпить воды на кухню. – Сань, ты в душе?

Ответом мне служит только звенящая, противная, гнетущая тишина, и мне не нравится это так сильно, что я подскакиваю на ноги и бегу искать Сашу по дому.

В ванной ее нет. На кухне тоже пусто. В зале, на балконе, нигде!

А потом я замечаю на тумбочке у входной двери ее связку ключей, и у меня замирает сердце.

Нет.

Блядь, нет. Ты не могла снова уйти, не могла снова поступить так с нами!

Я не верю. Не хочу верить.

Еще несколько часов назад все было восхитительно, она лежала в нашей постели, отвечала на поцелуи и занималась со мной любовью, шептала, что любит, а теперь что? Просто ушла?

Лечу в спальню. Если она снова оставила кольцо, клянусь, я найду ее и примотаю его к ней скотчем.

В спальне все еще пахнет Саней, и это сбивает с толку.

Я прохожусь взглядом по комнате и замечаю на тумбе какую-то бумажку. Записка? Правда?

Не хочу читать ее, но выбора у меня просто нет.

Беру ее в руки…

Дорогой Тимур!

Сначала я хочу сказать тебе спасибо за все то, что ты для меня сделал. Ты однозначно что-то починил в моей душе, ведь только рядом с тобой я снова стала чувствовать то, что ощущают живые люди, а не роботы. Любовь, счастье, радость. Каждый день рядом с тобой я наполнялась этими живыми эмоциями, и я очень благодарна, правда, что ты сделал это со мной.

Прости меня, если сможешь. Я все еще не смогла простить себя за то, что сделала с нами, что допустила все это. Мне безумно стыдно за то, что я дала тебе надежду и потом сама же ее разрушила, но я правда не могу иначе.

Ты – лучший человек на свете, это не поддается никаким спорам и отрицаниям. Ты – счастье. Мое личное. И я буду вспоминать эти недели до конца жизни, потому что, точно знаю, никогда и никому больше не смогу открыть свое сердце.

Мне нужно уехать, чтобы ты смог меня отпустить и наконец-то стать счастливым. Прошу тебя, не страдай долго, хорошо? Я буду рада знать, что ты исполнил все свои мечты. У тебя обязательно будет большой дом, собака и коты. А еще… а еще любящая жена. И дети. Ты достоин всего этого, а я пусть останусь воспоминанием. Надеюсь, что очень ярким.

Я не сняла кольцо, как ты и просил. Честно, хотела, но не смогла. Ты прав был, его законное место на моем пальце.

Потому что я навеки твоя.

Просто ты не мой больше, Тимур.

Люблю тебя. Твое Солнце.

Хрена с два я тебя отпустил.

У меня больше нет пустоты. Нет, наверное, даже боли.

Я зол как никогда. Клянусь, не помню и дня из своей жизни, чтобы я злился так сильно.

Меня разрывает. Я не знаю, куда это выплеснуть. Меня просто разрывает изнутри от этой злости. Кажется, готов стены руками ломать.

Листок комкается в руке сразу же и летит в окно, отбиваясь от него с легким стуком и падая на пол.

– Сука!

Подлетаю к нему, открываю окно, чуть не отрывая ручку, и бросаю туда с такой силой, как будто это не листок, а как минимум граната. Она и есть. В этом чертовом письме как раз та самая граната, которая должна рвануть и разрушить все между нами.

Но нет. Нет!

Сказала бы, что не любит, я бы отпустил.

Но не при таком раскладе.

Нет. Просто без лишних слов – нет.

С трудом нахожу телефон, набираю Леху. Я уверен, что они все знают. Даша точно. Мне нужно знать, куда она делась, улетела или уехала, не знаю, просто надо знать. Чтобы попасть туда, забрать себе и в этот раз уже точно привязать к себе, пока она не успокоится окончательно.

Гудки кажутся слишком долгими, но Леха наконец-то берет трубку.

– Где она?! – ору в трубку сразу же, не дожидаясь его ответа.

– Тимур… – слышу я голос Дашки. Чуть сбавляю обороты. На девушку орать точно не надо.

– Где она? Просто скажи, ты же точно знаешь, ну?