Настоящие, другие бы Мамедов не рискнул показывать. Доказал всем вокруг, что он прав в нашей ситуации. Если бы я не пахал так сильно, не выполнял чужие поручения целый месяц – поддержки бы у меня не осталось.

– Не было такого! – её голос дрожит. Проводит пальцами по своей копии в платке, машет головой. – Я бы никогда… Ты же видел меня.

– Видел. Может, вы поругались? А я подвернулся под руку.

– Знаешь что?! – взрывается, но также быстро гаснет. Не шутит, как обычно, никакой язвительности. – Это ложь, фотошоп. Правда! Эмин, поверь мне. Ты же всё знаешь.

– Знаю, красавица.

Не был уверен до конца. Увидел фотографии, и мне голову снесло от мыслей. Всё ложь, а Дина – прекрасная актриса. Столько времени не могу различить её манипуляцию, вдруг повёлся как дурак?

Но реакция девушки – лучший показатель.

Не лгала.

Моя.

– Знаешь? – переспрашивает облегченно. Касаюсь её щеки, мягко глажу, кивая. – А наезжать обязательно было?

– Для профилактики. Но я знаю, что платки ты не любишь. Так легко рассыпалась ложь Мамедова.

– Да, точно. Но как он это сделал? Такое впечатление, что это действительно я рядом.

– Узнаю. Другое мне расскажи. С ребёнком что, Дина?

– С ребёнком?

– С беременностью твоей.

«Жаль, что твоего щенка из неё не вырезал».

После этого сорвало контроль.

Убрал быстрее, чем тот успел заучить главное правило. На красавицу смотреть никому нельзя, не то что касаться. Мамедов знал, куда бить. Как довести до срыва, чтобы сделал одно движение, заканчивая месть.