Ник ЯБ”Бароff: Семейное гестапо!
Ник ЯБ”Бароff:
Марат Набиев: Ага, жесткач. Уже неделю ее вообще из дома не выпускают. Даже в школу. Типа болеет. Но Настя заходила, грит, хворь только на справках.
Марат Набиев:
Вадим Рацкевич: Лютая дурь. Девке 18!
Вадим Рацкевич:
Я, блядь, дергаюсь и сшибаю локтем подушку. Следующую на пол отправляю уже целенаправленно. Жарко. Перемещаясь по чертовой кровати, впечатываюсь в кожаное изголовье плечами и затылком. С шумом перестраиваю дыхание на такт выше. Вместе с тем, а точнее, наперекор, пытаюсь поймать дзен. Но стоит прочувствовать нагревание материала, срываюсь, чтобы резко тормознуть базар в чате.
Егор Нечаев: Все. Остыли. Все по норам. Завтра ранний подъем. На трене надо выдать максимум. Помните, что нас смотрят с вышки. Вытянем сезон, заберут в лигу.
Егор Нечаев:
Ник Яб”Бароff: Поддерживаю и отчаливаю.
Ник Яб”Бароff:
Пахомыч: Да, пора на боковую.
Пахомыч:
Вадим Рацкевич: До завтра, братцы.
Вадим Рацкевич:
Пахомыч: Бывайте.
Пахомыч:
Марат Набиев: Чус.
Марат Набиев:
Сам с трубой не расстаюсь. Меня, блин, давление лиги не пробивает. Приоритет же ж. Чертова доминанта. Только все онлайны гаснут, лезу в красную зону. Там реально мертво. Никаких признаков жизни.