— У говнозистов был? — толкает Яббаров, едва девчонки ускакивают танцевать. — Че там натворил, что так вштырило? Еб, тебя аж трясет!

Не трясет, а подкидывает.

Перед глазами все плывет, но я снова ухмыляюсь.

— Закончил все, — толкаю, подмигивая.

— О как… А дальше что?

— Дальше — Эмилия, — обозначаю с жирным намеком.

— Одобряю, — крякает Яббар.

Открывает рот, чтобы стянуть с деревянной шпажки кусок шашлыка, но едва успевает метнуть взгляд в сторону, рука с едой обвисает. Рот так и остается открытым. Глаза расширяются.

Я поворачиваюсь в том же направлении, когда зарвавшаяся в наш клуб, мать ее, А.Г.Н.И.Я. разбивает о колонну презентованную мной бутылку брюта.

«Титаник» спустили на воду?..

И этим, ясен хер, не обходится. Пофиг на шпильки, дизайнерское платье и обманчивую хрупкость… Бросившись в толпу, Филатова на изи тушит человек пять, слаженно заряжая одной с ноги, второй с кулака, третьей с головы, четвертой с колена, пятому с локтя… И так далее.

Примчавшиеся за ней предки в ахуе стынут в арке.

Я и сам не шевелюсь. Не в силах.

— Тебя лишат мастера спорта! — все, что орет бульдог.

— До чего ваш сын нашу дочь довел! Подонки! — горланит следом «Джоли».

И только мой отец влезает. Обхватывая Агнию сзади, уносит с территории клуба. У самого моря отпускает. Придерживая за плечи, говорит что-то, и… дикая пантера, помотавшись в истерике, с рыданиями бросается ему на грудь.

Я…

Я жив или мертв?..

Дело не в Филатовой. Не в том, что она отрезала все пути к себе. Не в том, будет ли у нее кто-то.

Я жив или мертв?..