— Миша не боится ответственности. На него во всем можно положиться.

Боль за грудиной нарастает. За считанные секунды возникает одышка. Скрывая ее, перебиваю все хохотом.

— Именно поэтому он пару минут назад стоял и ссал в штаны. Не шевелился, блядь, пока ты не поманила, как щенка! Такого ты хотела? Поздравляю!

Немезида вспыхивает, но отразить выпад не успевает. Мешает появление ее собственного отца.

— Отойди от моей дочери, сволочь! Забирай свое шампанское и проваливай! Сейчас же!!!

Какой-то сраный водевиль, однако на него я реагирую.

Ухмыляясь, по-скотски отмечаю:

— Ай-й… Ты смотри, рассмотрел. Мала-дца.

А дальше водевиль превращается в бредовый сон с температурой сорок. Все немного теряются, потому как музыка обрывается, и на большом клубном экране включается видеозапись самых позорных фейлов[51] Немезиды. Я, конечно, не в курсах, как так получилось, но она, судя по направленному на меня взгляду, уверена, что это сделал именно я.

Да пошло оно все к ебаной матери!

Долго размахивать кулаками возможности нет. Выкинут же. Есть лишь один шанс, как пел Эминем. Один удар. И я его просчитываю, вкладывая в движение все свои эмоции, все чувства… Михаил уходит, располовинивая спиной кислотный баннер клуба, часть толпы и основание сцены.

Нащупываю в кармане цепочку с кулоном сердечком, которые выкупил после дебильной рекламы, потому что чертова хрень побывала во рту Королевы. Ей же под ноги швыряю.

— С праздничком, нелюбимая, — выплевываю. — Цветов не дождешься. У меня все.

И сливаюсь.

Жив или мертв?

Шагая по деревянному настилу, еще одну пуговицу расстегиваю. И еще одну. Похрен, что до середины торса добираюсь. Сердце отходит в мир иной с такой мощью саморазрушения, что кажется, намеренно оставит после себя пустой и, конечно же, деформированный корпус.

Сука.

Это настолько больно, что дышать доводится с паром, оттяжкой, хрипом, просвистами и дребезжанием. Раненый зверь и тот стабильнее держится. Мышцы от судорог сбиваются комками, каменеют, рвутся.

Одну руку в карман. Вторую сжимаю в кулак.

Кровь с костяшек стираю уже на месте. Полотенцем, когда с ломаной улыбкой берусь за шампанское. Разлив шипучее по бокалам, высаживаю две порции своего.