Мне нужна она вся. Вся. Полностью.

У самого организм встряхивает, словно резко обновили до инопланетного апдейта. Под раздавшейся и застывшей в камень, как панцирь, оболочкой формируются странные узлы, которые так колбасит, что по тканям искры летят. Мириада сердечных осколков все еще шатается, знакомя каждый чертов сантиметр тела с чудом микроинфаркта. Но основная плеяда все же базируется на стандартном клочке — за ребрами.

Там и происходит решающий файт[49].

Ебашит так, будто реально две армии друг на друга поперли. Палят залпами, без разбора, словно вознамерились уничтожить не только противника. Грудная клетка надувается куполом, грохочет и скачет. Вены на шее вспыхивают и вибрируют, как натянутые кабели. И в голове, как итог, шваркает подрывами.

Рот сориентировавшейся в моменте Немезиды горячий, злющий и сопротивляющийся. Показывая, кто есть кто, с помощью силы ею владею. Никаких пауз. Никаких послаблений. Никакой нежности. Только выпущенный на свободу инстинкт — голодный, яростный, властный. Врезаюсь глубже, жру без меры, пока не чувствую, как А.Г.Н.И.Я., теряя опору, начинает трястись.

Отпускаю, чтобы встретиться со свирепыми глазищами личного истребителя. От нее тут же прилетает фидбэк. По харе, ясен черт.

Толпа вскрикивает и комментирует:

— Ох-ре-неть!

Это красная зона. Аварийный режим.

Но я, конечно, держусь. Игнорируя публику, боль и унижение, сжимая челюсти, угрожающе надвигаюсь, чтобы нагло оттеснить Королеву.

— Все, как ты хотела, — жестко давлю сквозь зубы. Почти, мать вашу, рычу. — Остальное тоже здесь давать? Чтобы без возни в ебучих хрониках каждая тварь знала, на каком мы, блядь, этапе.

И снова свайп по роже. И снова охи-ахи по толпе.

Хватаю непокорную стервозину за руку, когда она орет:

— Ты опоздал, ясно?!

В мозгах что-то клинит. Ноль понимания. Еще ведь, несмотря на два «пропущенных», сохраняется дикий поцелуйный угар. Заторможенно моргая, спускаю взгляд на сияющую от блесток шею Немезиды, еще более слепящую глубокую королевскую ложбинку, скрытую корсетом основную часть арсенала, узкую талию и убойное расширение… Продираю сквозь сцепленные зубы язык. Оставляя зазор на подумать, может, и кровожадно, но однозначно медленно облизываю отравленные ею губы.

Столь же медленно поднимаюсь обратно к глазам.

— В смысле «опоздал»? Хули ты чешешь? — сиплю едва слышно.

— Думал, я тебя два месяца безропотно ждать буду?!

От этого броска напрочь теряюсь.

Что не так? Что ей, сука, не подходит? Я, что ли, зря пришел?