Калитка уже давно захлопнулась за ним, а Нина все стояла, прижав руки к быстро бьющемуся сердцу, и улыбалась.

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая

Весь день Нина ела клубнику на речке, лениво переговариваясь с Тусей, которая в последнее время была особенно тихой.

Солнце пекло. Песок обжигал босые ноги, как раскаленная сковорода. Ветра совсем не было, и воздух как будто застыл. Из-за палящих лучей Нина не могла ничего: ни читать, ни думать. Сил ее хватало только на то, чтобы лежать на животе, опустив голову на руки, и лениво смотреть на речку, от которой веяло прохладой, но добежать до которой не представлялось возможным из-за раскаленного песка.

– Даня вчера сказал, что тебя по всему городу ищет Дима Лосев. Ну как ищет, написал уже всем твоим знакомым, – вдруг сказала Туся, кусая огромную красную клубнику.

– Пусть ищет, – лениво отозвалась Нина, наблюдая за стрекозой, летающей над рекой.

– А не очень жестоко?

– Думаешь, написывая сообщения, он сотрет пальцы? Я же не заставила его сюда приехать, а потом кинула в черный список… Ничего с ним не случится. Кстати, о ЧС… – Нина повернула голову и наткнулась взглядом на колени подруги. Туся уже успела поменять положение.

– Так что там с ЧС? – Туся приподнялась, опершись на локти.

– Ваня там. Или мне кажется?

Туся снова легла и положила полотенце на лицо, чтобы защититься от солнца.

– Кажется.

Понятно… Нина снова перевела взгляд на реку. Сегодня они с Тусей решили побыть вдвоем. Шум Филиной компании иногда утомляет.

– Кстати, а что тот мальчик? – услышала Нина Тусин голос.

Она повернула голову. Туся снова приподнялась. Полотенце упало на живот.

– Какой мальчик?

– Ну тот… Никита который.

– А что с ним?

– Не хочешь рассказывать, ну и не надо! – Туся кинула в Нину полотенцем и снова улеглась, скрестив на груди руки в знак протеста.

Нина улыбнулась, немного помолчала. Потом села и потрясла Тусю за плечо. Та открыла один глаз и тут же зажмурилась. Солнце прямо над головой! Тусе пришлось тоже сесть.

– Нравится. Очень нравится, – тихо сказала Нина.

– Неужели это свершилось! – улыбнулась Туся. – А ты ему?

– Да…

– И что между вами?

– Пока что только симпатия… – со вздохом сказала Нина. – А хочется свиданий.

Замечтавшись, они обе повернулись к реке. Нина обняла колени руками и положила на них голову.

– Слушай, Тусь…

– А?

– А ты мне когда-нибудь про Ваню расскажешь?

Туся вздохнула:

– Расскажу…

Нина довольно кивнула, съела одну ягодку и поднялась.

– Все, я больше не могу! Я плавать! А то у меня уже кровь кипит… Ты как?

Туся покачала головой и снова положила на лицо полотенце.

Со счастливым вздохом Нина наконец вошла в холодную воду. Она плавала до тех пор, пока не почувствовала, что дрожит. А выходить все равно не хотелось! Все равно на суше станет жарко уже через пять минут после купания.

Коснувшись ногами песчаного дна, Нина стала медленно двигаться к берегу. По коже стекали капли воды. Мокрые волосы Нина отбросила за спину.

Реку окружали сосны, и она задрала голову, чтобы смотреть на их верхушки, освещенные солнцем. И вдруг врезалась в кого-то и, не устояв на ногах, упала в воду.

– Извини, – услышала она.

Проведя ладонью по глазам, чтобы убрать капли, Нина посмотрела на Никиту (на него она и налетела). Он протянул ей руку и помог подняться.

– Слушай, – начал он, – я, вообще, к тебе и шел. Ты сможешь поставить будильник на четыре утра?

– И встать?

Он улыбнулся:

– И встать.

– Смогу… – ответила Нина, а потом заинтересованно спросила: – А зачем?

– На свидание со мной пойдешь?

– С тобой – пойду.

Они смотрели друг на друга и улыбались.

– Ну до четырех утра тогда… – Нина заправила мокрую прядь за ухо и вернулась к Тусе.

В ту ночь она даже не ложилась. Как тут уснуть? Сердце бьется от волнения. Надо же! Оказывается, так бывает. Сколько раз Нина ходила на свидания… Ее постоянно приглашали, но она никогда не теряла сон накануне. Нина пыталась отвлечься: гладила спящего Джина, которого специально забрала к себе в комнату, чтобы он вдруг не начал тявкать, и Любовь, которая совсем окрепла после операции и, если бы не сломанные лапки, уже считалась бы совсем здоровой; читала какую-то несерьезную книгу, толком не вникая в сюжет, перебирала найденные на чердаке фотографии и снова наткнулась на тот снимок ее мамы и симпатичного молодого человека. Почему-то фотография завораживала ее. Выкидывать было жалко.

Вдруг заработал будильник. Нина вздрогнула и бросилась к кровати, где лежал телефон, чтобы он не перебудил весь дом. Итак, четыре утра… Сердце заметалось в груди, как мошка ночью у светильника. Нина посмотрела на себя в зеркало. Щеки раскраснелись от волнения. Она стала глубже дышать, чтобы совсем не сойти с ума.

Когда прошло полчаса после будильника, Нина стала волноваться: «А если он не придет? А если он посмеялся надо мной? А если все это какая-то шутка?»

Но вдруг об окно что-то ударилось! Нина подскочила и распахнула его. Никита стоял внизу. Несмотря на прохладу раннего утра, одет он был в простую футболку и штаны.

– А спускаться мне тоже через окно? – шепотом спросила Нина.

– Если очень хочется романтики, – со смешком ответил он. – Но вообще можно и через дверь.

– Хочется романтики, – сказала Нина и села на подоконник.

Хорошо, что сегодня она надела джинсы. И хорошо, что под ее окнами был газон, а не кирпичная дорожка. Вообще, все этим утром хорошо! Солнце уже взошло, но с небес как будто еще не сошла дымка, мешавшая ему светить в полную силу.

Она прыгнула. Он поймал ее, но не устоял, и они вместе очутились на мокрой от росы траве.

Нине вдруг стало так смешно и спокойно одновременно, что, когда Никита наклонился над ней, она расплылась в улыбке.

– Доброе утро.

– Не ударилась? – спросил он.

Когда она покачала головой, он протянул ей руку и помог подняться.

Джинсы промокли, но Нину это не волновало. Она вдруг заметила рядом с Никитой плетеную корзинку и белый плед.

– Пикник?

– Я это называю «ресторан под открытым небом».

– А белый конь – это хаски?

Никита засмеялся и, взяв Нину за руку, потянул к калитке. Ладонь у него была теплая, сухая и шершавая. Нина шла следом, смотрела на свою маленькую ручку в его руке и млела от счастья.

Вдруг в голове пронеслась мысль.

– Подожди, подожди… – Никита обернулся и удивленно посмотрел на нее. – А ложки, тарелки ты взял? Как есть будем?

– Одноразовые.

– Одноразовые? – ужаснулась она. – Ну уж нет! Я не могу позволить тебе вести меня на свидание, где будет одноразовая посуда. Иди за мной, я знаю, как исправить ситуацию.

И, не убирая свою руку из его, она направилась к дому. Теперь он шел позади.

– Прыгать из окна, чтобы потом вернуться через дверь за посудой, – насмешливо сказал Никита, прислонившись к столу, пока Нина доставала две тарелки и два бокала (она не знала, какой напиток взял Никита и взял ли вообще, но решила, что в любом случае лучше бокалы, чем кружки. На худой конец – в бокалы можно набрать ягод).

– Вообще-то, – сказала Нина, приподняв бровь, – я помогаю тебе впечатлить меня на первом свидании. Держи, – и вложила в его руки завернутые в полотенце столовые приборы.

Свежесть июльского раннего утра охлаждала горящие от смущения щеки. Теперь, когда они не спеша шли вдвоем по полю неизвестно куда, держась за руки, Нина подметила, как будоражит простая прогулка наедине, если чувства взаимны.

Со всех сторон их окутывала тишина, которой нисколько не мешало пение дроздов, синиц и соловьев.

– Пришли, – негромко сказал Никита.

Эту особенность между ними Нина тоже заметила. Почему-то, оставаясь наедине, говорить громко не хотелось совсем. Как будто их симпатия друг к другу была как приземлившаяся на поляну птица, которую очень легко спугнуть – достаточно лишь пошуметь.

Нина с восторгом оглядела открывшийся вид. Как-то так получилось, что, пройдя по полю, они вышли к высокому утесу, у подножия которого шелестела речка. Над ней поднимался легкий утренний туман. Вдалеке на востоке шумел лес.

Пока Никита накрывал стол под открытым небом (то есть раскладывал на пледе еду), Нина стояла на краю утеса и смотрела на речку. Прохладный ветер развевал выпавшие из наскоро заплетенной косы пряди. Нина не знала, посматривает ли на нее Никита, но хотела верить, что посматривает, потому что сейчас он мог еще сильнее в нее влюбиться.

– Готово.

Нина обернулась. Никита стоял перед пледом, держа в руках два бокала с чем-то красным. У Нины перехватило дыхание. Его светлые, вьющиеся волосы шевелил ветер. Предгрозовые глаза смотрели тепло, а одежда его – белая футболка и простые штаны – красиво сочеталась с рассветным небом позади.

– Если что, мне только шестнадцать, – шутливо сказала Нина, беря бокал.

– Не дождешься, это вишневый компот, – так же шутливо ответил он.

– Как продуманно.

– А то! Хочу, чтобы ты была в трезвом уме, когда поймешь, что втрескалась в меня по уши.

Нина почему-то сразу вспомнила английское устойчивое выражение. Head over heels, что в переводе на русский значит «по уши».

– Зачем же тебе так нужна моя влюбленность по уши?

– Всегда приятно, когда взаимно.

– Получается, что сейчас я не отвечаю на твои чувства?

– Ага.

– Какое несчастье…

– Сам в шоке.

– Обычно девушки моментально тонут в твоих глазах?

– Моментально.

Нина опустила глаза под его пронзительным взглядом.