– Здравствуй, здравствуй, дружок… Здравствуй, – приговаривала она и гладила собаку.

В беседке мама с бабушкой, в свете принесенной из дома лампы, пили чай.

– Кошечка моя! Хочешь чай с мятой и мелиссой? – спросила бабушка.

Нина кивнула.

– Ты садись, я сейчас принесу кружку.

Пока бабушка ходила, мама спросила:

– Где была?

– Да так, с ребятами.

– Туся предупредила, что ты в гостях у своего мальчика, – спокойно сказала мама, делая глоток чая. – Зачем врешь?

Нине стало ужасно стыдно. Она сама не знала, зачем сказала неправду. Наверно, не хотелось, чтобы мама снова стала перекладывать на нее все свои страхи. А потом стыд сменился злостью. Зачем врет?! Как мама не понимает, что с таким давлением только и остается, что врать!

Хорошо, что бабушка в этот вечер много говорила. Она добавила кипяток в чайник, разлила чай по кружкам и села, излучая атмосферу тепла и уюта.

– Вот еще абрикосовый пирог. Ешьте, ешьте… Я вчера пекла вишневый, ума не приложу, куда он делся.

Глава двадцать первая

Глава двадцать первая

Нина открыла глаза и лениво потянулась. В комнате блуждала утренняя свежесть, легкие занавески раздувались… Сердце ее радостно стукнуло: «День рождения!»

Со счастливой улыбкой Нина подтащила поближе Любовь, зарылась носом в ее шерстку и задремала еще ненадолго. Проснулась она, только когда в комнату открылась дверь.

– Именинница моя, – ласково сказала мама и, присев на кровать, провела по Нининой щеке ладонью.

Нина приоткрыла один глаз. Мама наклонилась и расцеловала всю Нинину мордашку.

– С днем рождения, доченька!

В комнату вошли дедушка и бабушка:

– А! Так ты уже проснулась! – бодро сказал дедушка.

У бабушки в руках был огромный шоколадный торт с семнадцатью зажженными свечами. Нина села в кровати и, зажмурившись, задула все до одной и снова подставила личико поцелуям.

– Давай, чисти перышки и спускайся на завтрак, – сказала мама и закрыла дверь, оставив Нину одну.

Нина приняла ванну. Особенно долго втирала в кожу все возможные масла и кремы. Пребывая в пьянящем состоянии абсолютного счастья, Нина покрутилась у зеркала, расчесала волосы и даже включила телефон, чтобы все, кто хотел, мог до нее дозвониться. И только после всего этого, бросив взгляд в окно, заметила, что небо хмурится.

– Похоже, шашлыки накрылись, – сказала Нина, садясь за стол, застеленный белой скатертью, в гостиной.

Мама тоже бросила взгляд за окно.

– Ничего, есть крытая беседка, – сказала она. – Не зря строили, папа, а ты возмущался…

– Кстати, – Нина обмакнула вишню в сгущенку и положила себе в рот, – а папа где?

– Сегодня приедет. Решит все дела и как раз к шашлыкам будет здесь.

На улице залаял Джин, потом открылась входная дверь, и в дом ввалились Нинины друзья. Первой к ней подлетела Туся и крепко обняла, протянув какой-то альбом. Нина не успела рассмотреть подарок, потому что тут же оказалась в бесцеремонных Даниных руках. Она так давно его не видела, что даже удивилась, как этот недоросль изменился за последний месяц: взгляд у него стал гораздо взрослее и серьезнее, хотя шаловливость никуда не делась. Туся рассказывала иногда, что он много работает, подружился с рабочими со стройки, они подсказали ему, где можно снять недорогое жилье – Даня хотел все заработанное потратить на оплату квартиры на полгода вперед для Насти, чтобы она могла начать новую жизнь.

– Ну что, ты жива еще, моя старушка? – весело сказал он, кладя Нине руки на плечи и оглядывая ее, как бы оценивая ущерб, нанесенный временем.

Нина легко толкнула его в грудь. Поцелуи, поздравления, объятия. Ванечка пожелал что-то серьезное и милое, но Нина почти не запомнила слов. Филя… он крепко прижал ее к себе. Нина снова прислушалась к своему сердцу. Нет, ничего… Как это все-таки она так легко разлюбила? Наверно, тут дело в том, подумала она, что ее влюбленность не подпитывалась действиями с его стороны. А без еды ничто не может выжить. Нина вспомнила, как недавно у речки, оставшись с ней наедине, Филя спросил, глядя на воду:

– Ну, что, Нина Рамазанова, все-таки пообещала кому-то руку и сердце, да?

Нина кивнула:

– Думаю, я больше не буду с тобой флиртовать, Филя. Некрасиво это будет выглядеть…

– Жаль, Нина, – Филя наконец посмотрел на нее. Он совсем не улыбался. – Мне правда очень жаль.

– Жаль. Но у тебя это быстро пройдет. У меня же прошло…

Нина вернулась в настоящее, когда Филины друзья облепили ее со всех сторон, неожиданно подхватили и стали подбрасывать к потолку.

– Так, молодежь, молодежь, – бодро сказал дедушка, перекрикивая галдящих друзей, – давайте к столу! Может, хоть торт заставит вас помолчать.

– Андрей Георгиевич! – сразу же отозвался Даня. – Какой торт? Достаточно одного вашего взгляда.

Пришлось принести еще стулья, потому что на всех не хватило. Бабушка разливала чай и смеялась над шутками мальчишек. Потом Даня с серьезным видом поднялся, выставил перед собой фарфоровую кружку с чаем и, прокашлявшись, выдал:

– Дорогая и глубокоуважаемая Нина Сергеевна, годы идут… – он посмотрел на нее. – Определенно идут. Но вы пока успешно отбиваете их удары. – Дедушка расхохотался. – Не останавливайтесь и продолжайте отбивать в том же духе. Ну, вздрогнули! – и вылил в себя все, что было в кружке.

А потом, зажмурившись, пропищал:

– Горячо.

– Конечно, горячо! Я же только вскипятила, – взволнованно сказала бабушка, положив руку Дане на спину.

Нина закатила глаза. А ведь только подумала, что он повзрослел…

Весь день Нина провела в приятной суматохе. Друзья торчали у них на участке до вечера. С заднего двора в дом постоянно проникали звонкие молодые голоса и громкий смех.

То и дело приходилось бегать к телефону и отвечать на звонки родственников и друзей. Нина даже заглянула в социальные сети. Дима Лосев и правда завалил ее сообщениями. Последнее было таким: «С днем рождения, крошка. Скажи, где тебя найти, и самый сладкий подарок для самой сладкой девочки тут же будет у тебя». Нина не смогла удержаться от смеха. Дима, Дима… Она ответила ему «Спасибо», проигнорировав вторую часть поздравления, и бросила телефон на кровать.

Никита не звонил, не писал и не приходил. День уже клонился к вечеру. Если сначала Нина старалась не зацикливаться на его молчании, то сейчас стала все чаще бросать взгляд на калитку. Он уже выздоровел, и они даже виделись после его болезни… Где же он? Когда Туся фотографировала ее под яблоней вместе с Джином, Нина сказала:

– А если он забыл?

– Забыл? – удивилась Туся, настраивая какие-то параметры на пленочном фотоаппарате. – Нет, он не забыл, Нина. Мне кажется, очень уж он старался ради тебя, чтобы вот так просто забыть. Дай ему время… Встань чуть дальше, листва создаст красивую тень. Все-таки хорошо, что мы в тот раз не израсходовали всю пленку. Сделаю тебе сегодня замечательные атмосферные снимки.

Туся убрала «ФЭД 5» от лица и оглядела живописную картину: Нина в белом платье чуть выше колен кутается в яркий, но не кричаще-красный вязаный кардиган, распущенные светлые волосы ее раздувает ветер, а Джин спокойно сидит, привалившись боком к Нининой ноге. Туся посмотрела через объектив старенького фотоаппарата и сделала снимок.

– Нина, помоги, пожалуйста, вынести еду! – крикнула мама.

Пока накрывали на стол в беседке, стал накрапывать дождь.

– Ничего, богатой будешь, – сказала бабушка, улыбнувшись.

Нине было уже все равно. Пусть хоть ливень! Она бросила еще один взгляд на калитку. Ну где же он, где?

Когда Нина зашла в дом, чтобы вынести последнее блюдо – салат из свежих овощей, – взгляд ее упал на коричневый альбом с розовой атласной ленточкой, который подарила Туся. Поставив салат на стол в беседке, Нина взяла Тусю за руку и потянула за собой в дом. Они устроились у зажженного камина на мягком ковре.

Нина открыла альбом.

– Где ты откопала именно такой? Прямо как из СССР, – спросила она.

– Покопалась и откопала. Ты же эстет, тебе нельзя дарить что-то а-ля двухтысячные.

В альбоме были фотографии с момента их знакомства. А рядом с каждым снимком Туся написала воспоминание из этого периода их жизни, которое ценит больше всего.

На последних страницах был скрин из FaceTime.

– Боже мой, если бы я знала, что ты сделаешь снимок экрана… – проворчала Нина.

– Мало кто хорошо выглядит, общаясь по видеосвязи, Нина. Помнишь этот день? Я болела в апреле, а ты позвонила, чтобы показать мне красивый закат. Я тогда виду не подала, но потом проплакала всю ночь от счастья. Понимаешь, ты гуляла и наслаждалась закатом, но ты подумала обо мне. Просто взяла и подумала. Это так о многом говорит… Я тогда подумала, какая у нас хорошая дружба, Нина…

Нина улыбнулась и перелистнула страницу. Совместный снимок с Тусей, Даней, Ваней и Филей, сделанный почти месяц назад.

– Ваня такой симпатичный стал, да? – сказала она, посмотрев на Тусю.

Она тоже рассматривала снимок.

– Я не заметила…

Туся замолчала. У Нины затекли ноги из-за долго сидения на коленях, и она пересела на диван. Туся осталась неподвижна. Она смотрела на огонь, а потом вдруг заговорила:

– Я правда не заметила, что он стал симпатичный, потому что я только и могу, что думать, какой он храбрый и… самый замечательный. Понимаешь, он за меня заступился тогда, на пляже. Не то чтобы я такая влюбчивая, что тут же потеряла голову из-за первого порядочного парня. Просто… это же Ваня. Я к нему всегда тянулась, всегда видела, какой он хороший, какой совестливый… И тот случай, как спусковой крючок…