– Понимаешь, дело не в общей крови. Ни одна кровь не соединит людей, которые не хотят быть семьей. Серьезно тебе говорю. Ведь у моего папы были братья. Но ни один из них не помог мне и маме. А кровь общая. Семья – это все-таки чуть меньше про реальные генетические узы и чуть больше про простое человеческое желание помогать, заботиться и чувствовать себя любимым, да и самому любить… Прикипают люди в семье друг к другу, понимаешь? Какое уже кому дело, кто родной, а кто неродной…

Нина снова помолчала.

– Как думаешь, мне нужно найти родного папу? Что, если он пожалел? Что, если будет рад?

– Как хочешь, Нина. Хочешь – ищи, не хочешь – не ищи.

– А если не будет рад… Если не пожалел… – шепотом сказала Нина, все так же глядя в потолок.

Не желая больше думать, она села на диване, все так же кутаясь в одеяло, и прислонилась к Никите, чтобы он ее обнял. Как с ним спокойно… Какой родной и простой у него запах…

В дверь постучали. Никита поцеловал Нину в висок и пошел открывать.

– Никита, здравствуйте, Нина у вас?

Раскат грома не позволил Нине ничего больше услышать. Похоже, снова собирался ливень. Вот тебе и август!

Никита появился в комнате один.

– За тобой папа приехал. Он ждет в машине. Сказал, когда будешь готова, тогда и выходи. Он будет в машине хоть весь день… Ну, чего плачешь? Плакса, – ласково улыбнулся Никита и снова обнял Нину.

Когда Нина забралась в салон машины, дождь совсем разошелся. И успевший подсохнуть у Никиты свитер снова промок и неприятно холодил тело.

Нина не знала, что сказать папе. Пыталась придумать какие-то слова… А когда уселась, он взял ее руки в свои, и она ощутила шрам на ладони… Нина крепко обняла папу, поцеловала в щеку и сказала:

– Ты самый лучший. Мне никакой другой папа не нужен. Я тебя теперь еще больше люблю, потому что ты меня любишь не потому, что я тебе родная и у тебя нет выбора, а потому что хоть ты и мог не любить меня так сильно, но сделал выбор любить. Никакой другой папа мне нужен! Ты лучше всех на свете!

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать четвертая

Через пару дней, которые она провела с семьей, Нина соскучилась по Никите и решила заглянуть к нему. Добравшись до его дома, она остановилась как вкопанная и растерянно посмотрела на Никиту и Настю. Они стояли на крыльце и о чем-то говорили. Не то чтобы Никита вел себя так, что его можно было упрекнуть в чем-то. Будь это любая другая девушка, Нина бы и не стала думать об увиденном, но ведь он забирал Настю с вокзала… Кого вообще забирают с вокзала? Близких?

Нина нерешительно толкнула маленькую калитку. Никита тут же посмотрел на нее:

– Привет, – улыбнулся он.

– Привет… – ответила Нина.

Настя резко обернулась.

– Привет, – сказала Нина уже непосредственно ей и остановилась рядом с Никитой.

– Ага! – грубо бросила ей Настя, а потом добавила, обращаясь к Никите: – Ну, договорились тогда.

И, не попрощавшись, она ушла. Нине стало ясно, что ни о каких романтических отношениях между ними беспокоиться не стоит. Но все-таки интересно!

Никита достал сигарету, сел на крыльцо и закурил.

– Послушай, – сказала Нина, присаживаясь рядом, – а ты с этой Настей хорошо знаком?

– Да так, ничего особенного.

– Но она почему-то заходит к тебе.

Он повернул к ней голову, зажав сигарету между пальцами.

– Что это ты сделала с картиной наших отношений? Наложила на нее мазки ревности? – он насмешливо приподнял брови.

Нина отметила про себя, что речь его становится образнее и гораздо грамотнее.

– Ну не без этого… Нет, ты ответь, пожалуйста, все-таки… Ты ее и с вокзала забираешь. И вот сейчас…

– Ты не поверишь, но сейчас она приходила с просьбой до вокзала подбросить. Считай, что этим наши с ней отношения и ограничиваются. Они у нас с ней дорожно-соседские.

– И часто вы вступаете в эти отношения?

Никита покачал головой:

– Мы соседи, Нина. А тут, в деревне, как-то, знаешь, принято соседям помогать. Когда просит, я отвожу. Машина есть, какие проблемы… Не сложно же. А вот с каких пор в тебе проснулась ревнивица…

– Нет, она не проснулась. Так, бредила во сне… Да я и не ревновала нисколько! Просто уточнила… Разве лучше было бы, если бы я тонула в догадках и сама себя накручивала? А придумала бы я точно не соседско-дорожные отношения!

Никита хохотнул и притянул Нину к себе за талию. Нина положила голову ему на плечо и стала смотреть на огромные поля, над которыми из-за недели дождей стоял туман.

– С папой как? – спросил Никита.

– Все хорошо.

– Ну и хорошо… – он выдохнул дым в небо. – Слушай, сегодня туса снова будет. Приходи. Наконец потанцуем. А то все разборки да разборки…

– С друзьями можно?

– Почему нет? Только Даню вашего дома оставьте. Я его во второй раз точно не вытащу.

– Знаешь, он такой молодец! Ужасно горжусь им, честное слово. Он последовал твоему совету. Ты такой умный, – сказала Нина, обнимая Никиту за шею, – такой хороший совет дал… Он стал работать, представляешь? Настроен Настю спасти и помочь.

Никита хмыкнул, но ничего не сказал. Нина удивилась, над чем он посмеялся? Над Даней? Да нет, вряд ли… Даня не заслуживает этого. Тогда над чем? Нина так и не разгадала.

Нина сидела с друзьями в гостиной, ожидая, пока Никита привезет домой дедушку, освободится и они пойдут на танцы (слово-то какое – «танцы»!). Филя и его друзья укатили в город в кинотеатр, поэтому клуб увидит дачников все в том же составе.

– Я тоже с вами! – уверенно сказал Даня.

Нина посмотрела на него, не зная, что бы такого сказать, чтобы отговорить.

– Тебя могут избить. Два раза пронесло, а третий… – подала голос Туся.

– Да плевать! – отмахнулся Даня. На него стало еще труднее влиять после того, как он принял первое серьезное решение в своей жизни – работать ради Насти. – Я по делу туда иду. Я вчера договорился с хозяином квартиры, он оказался товарищем одного мужика со стройки. Даже скидку сделал. Я оплатил на три месяца вперед, надо Насте ключи отдать и сказать, что теперь она свободна. Я воробей теперь, а не слон!

– Воробей, а не слон? – переспросила Нина.

– Мне твой Никита как-то рассказал, когда я потом, уже после той стычки на танцах, снова хотел пойти набить морду Настькиному… этому… Я на стройке таких слов наслышался, что идеально подойдет, но у вас уши гореть будут.

– Да хватит бравировать, великий матерщинник, что за воробей и слон? – улыбнулся Ваня.

– Есть такая притча. Воробей прыгал по крышам. Прыгал, прыгал. Прыгал, прыгал. Слон увидел это и спросил воробья, что он делает. Воробей ответил: «Выпендриваюсь». Слон сказал, что тоже хочет. Воробей ответил: «Ну, прыгай тогда со мной!» Слон прыгал, прыгал. Прыгал, прыгал. Упал. Летит вниз с крыши высокого дома, пытается ушами махать, как крыльями. Не получается. Воробей его догоняет и спрашивает: «А почему ты не летишь?» Слон отвечает: «Не умею». А воробей: «Зачем тогда выпендривался?» – Даня засмеялся. – Понимаете? Зачем тогда выпендривался, если летать не умеешь? Все-таки, что ни говори, Нина Сергеевна, а суженый у вас толковый. Теперь я могу не только морду набить, но и безопасность обеспечить, понимаете? Значит, я воробей. Я умею летать, поэтому могу выпендриваться.

– А может, ты курица? Вроде тоже птица и вроде взлетит, но ненадолго, – сказала Нина.

– Сама ты…

Зашумел «Москвич» за окнами. Ребята вышли во двор.

– О, молодежь! – сказал дедушка и помахал всем. – Куда собрались?

– Да так, погулять… – поспешно ответила Нина. Вряд ли дедушке понравилась бы идея дискотеки в деревне.

Никита вышел из гаража, поздоровался со всеми и приподнял брови, когда увидел Даню, но ничего не сказал. Наверно, он не собирается больше быть ему нянькой, подумала Нина. Ну правда, сколько можно? Один раз предупредил, и хватит.

– Я думаю, что в этот раз он сможет сам разобраться со своими проблемами, – сказала Нина, когда они немного отстали от остальных. Никита промолчал, и она добавила: – Он сказал, что он теперь воробей, а не слон. Если помнишь, ты притчу ему рассказывал…

– Да, да, помню. Его дело.

Больше Никита ничего не добавил. Всю дорогу он шел лицом к ребятам и спиной к дороге, развлекая их какими-то байками, которые то ли действительно случались с ним и его друзьями, то ли он очень умело приукрашивал.

Наконец засветились огоньки деревни. Судя по звукам, долетавшим до них, танцы уже начались. Нина вдруг подумала, а кто-то когда-нибудь вообще приходил на дискотеки и вечеринки самым первым, когда еще ничего не началось? Каково это? Точно ничего веселого.

Пробираясь через толпу танцующих и держась за руку Никиты, Нина оглянулась на друзей. Ей почему-то казалось, что Туся тоже будет держаться за Ваню, она всегда очень неуютно чувствовала себя в местах, где так много шума и так мало возможности разобрать хоть какие-то слова, но Туся шла, обняв саму себя за плечи, и смотрела под ноги. Нина удивилась. Неужели после услышанного на ее дне рождении Ваня не сделал шаг навстречу?

За Ваней и Тусей шел Даня. Он вертел головой, выискивая в толпе Настю.

Никита довел всех ребят до спокойного уголка, наклонился к Нининому уху и громко сказал:

– Пойду спрошу у Жеки, здесь ли этот, Настькин…

Нина кивнула и, поджав губы, посмотрела ему вслед. Он хотел отдохнуть и повеселиться, а приходится снова быть начеку из-за Дани. Ох уж этот Даня! Нина повернулась к друзьям.