Вдруг Лесю резко бросило вперед, а ремень безопасности впился в плечо. «Господи, только бы торт не помялся», – подумала Леся.

– Что случилось?

Рома, сам испугавшись, мотнул головой на дорогу. Леся посмотрела и обомлела. Верблюды! Целый табун!

– С ума сойти… Откуда? Как?

– Я слышал, – сказал Рома, – что до 60-х годов в Волгограде действительно верблюдов использовали наравне с лошадьми, но сейчас…

Завороженно они смотрели, как эти гордые животные не спеша переходили дорогу. Люди выходили из машин, не веря своим глазам. «Это какое-то чудо», – билась в Лесиной голове мысль. И вдруг мир стал преображаться. Уже не было страха смерти, страха отказа и неразделенной любви, было только ощущение насыщенной, неповторимой и такой ценной жизни, которая была дарована абсолютно каждому, кто стоял сейчас на этой дороге и смотрел, как животные, которых, казалось, уже давно нет в этой области, переходят дорогу.

Леся хотела как можно дольше смотреть, но чудо продлилось не больше двух минут. Верблюды перебежали дорогу. В этот момент их горбы скакали вверх-вниз, будто колпачки, которые со стола поднимает человеческая рука.

Еще несколько минут все стояли, отходя от увиденного, а затем поток машин по трассе возобновился.

Леся ехала, смотрела в окно и думала. Какое же чудо… Да разве такое бывает? А если, Леся бросила быстрый взгляд на Рому, если это был знак, что возможно все, что нужно, только рискнуть… Леся так глубоко задумалась о произошедшем, что забыла про просьбу Ромы следить за поворотом. Когда она спохватилась и схватилась за навигатор, то обнаружила, что они уже на шестьдесят километров проехали вперед. Почти час им возвращаться назад.

– Извини меня, пожалуйста, – сказала Леся убитым голосом.

Рома ничего не ответил, остановился на обочине, взял навигатор, еще раз все проверил и повернул назад. Лесе казалось, что он считает ее дурой. Вдруг ей стали вспоминаться все эпизоды, когда она подводила людей и глупила. Таких эпизодов было – не сосчитать. Может, поэтому она особо и не нравится мальчикам, они видят в ней только друга, потому что она как клоун. Нелепая, глупая. Как можно хотеть такую поцеловать? Леся не хотела плакать, но мысль, что сегодня она целый день подводит Рому и что наверняка он тоже в нее не влюблен, а ей только кажется его симпатия, так резанула, что Леся не сдержалась. Слезы потекли по щекам. Она отвернулась к окну. И ей бы удалось скрыть свои слезы, если бы не сопли. Если бы она не шмыгнула носом, то они бы поползли по лицу. И вот этот шмыг ее и выдал.

– Ты плачешь, что ли? – услышала она.

– Нет.

Шмыг.

– Леська, ты чего?

– Да нет, нет, не обращай внимания, я плакса.

– Мне плевать, плакса ты или нет, меня волнует, из-за чего конкретно сейчас… Леська… Лесь, я тебя как-то обидел, что ли?

Леся повернулась к Роме:

– Нет, нет, что ты! Ты замечательный! И я прекрасно понимаю, что весь день только и делаю, что лажаю, подвожу тебя.

– Что?

– Сначала забыла торт, потом уговорила подвезти Инну Семеновну, мы еще там кучу времени потеряли, потом еще раз торт забыла, а теперь вот и поворот… Как у тебя вообще хватило терпения не сорваться на меня?

Рома помолчал, глядя на дорогу.

– Лесь, я правда пару раз был раздражен, но я уж точно не считаю тебя невыносимой. Всякое бывает. Я тоже забыл про поворот после верблюдов. Не суди себя так уж строго.

Шмыг.

Шмыг.

Шмыг.

– Можно я тебе на судьбу пожалуюсь? – вдруг спросила Леся. Ей почему-то очень захотелось от души и по-человечески поныть. До этого она все старалась быть бодрой. Говорила себе, что, если ей не отвечают взаимностью, значит, это просто не ее человек, а сейчас вдруг ей захотелось отбросить весь надуманный оптимизм.

Рома улыбнулся.

– Валяй, путь долгий.

– Ты извини, если что. Сейчас будет, наверно, фонтан слез.

– У меня там в бардачке носовые платки.

– Ой, здорово…

– Итак?

– Да как-то уже расхотелось. Я перетерпела.

Рома снова рассмеялся.

– Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, – сказала Леся и зажмурилась. Она вдруг подумала, что лучше не жалеть себя, а менять. Особенно после увиденного чуда. Ладошки вмиг вспотели. Сердце забилось. Выплеск адреналина такой, будто она прыгнула на тарзанке со скалы.

В салоне повисло молчание. В голове у Леси истерично билась только одна мысль: «Ну заче-е-е-е-ем».

– Почему ты этого хочешь? – спросил Рома.

Леся пожала плечами.

– Я не знаю… Меня почему-то тянет к тебе. Очень. Только я еще никогда…

Рома быстро глянул на Лесю.

– Не целовалась никогда?

– Нет.

– Ты со слепыми парнями общалась?

Лесе стало неловко.

– Они считали меня хорошей девчонкой и классным другом, – сказала она так, будто ее это не трогает, но потом все же уязвимо добавила: – Меня тошнит от слов «классная девчонка».

Тут они свернули на проселочную дорогу, которая вела к лагерю. Леся пала духом. Молчание – вполне красноречивый ответ. Но вдруг Рома остановил автомобиль за каким-то холмом, вышел из машины, обошел ее и открыл дверь Лесе.

– Только торт этот, умоляю, оставь внутри.

Леся осторожно вылезла, убедилась, что торт надежно стоит на сиденье, и захлопнула дверь машины. Рома стоял перед капотом. Леся подошла к нему.

– Целоваться, значит, хочешь? – спросил он.

– Хочу, – смело глядя ему в глаза, сказала Леся.

– Хорошо.

– Сейчас? – у Леси загорелись щеки.

– А чего тянуть?

– А как же момент…

– Какой?

– Не знаю, какой-нибудь… особенный.

Рома хмыкнул, притянул ее к себе и прикоснулся к ее сухим губам своими. Она вся похолодела, глаза так и полезли из орбит. По фильмам она знала, что их нужно обязательно закрыть. Закрыла. Потом решила положить руки Роме на плечи.

Он обнял ее и прижал еще крепче. Губы стали влажные.

В голове ее шумела, как кипящий электрический чайник, только одна мысль: «Случилосьлучилосьлучилось».

Он отстранился. Она не могла смотреть на него как раньше. И глаза казались ей роднее, и улыбка милее.

– Ты вроде как-то по-детски меня поцеловал, – сказала Леся, хитро прищурясь.

– Ну не все сразу, – ответил он, еще крепче прижимая ее к себе. – Поехали. Нам бы успеть до темноты.

В машине Леся сидела, мечтательно думая о том, что она наконец испытала то, что было долгое время ей недоступно. И наконец парень, который ей нравится, ответил ей взаимной симпатией.

Когда они наконец добрались до лагеря, рабочий день как раз закончился, и все археологи шли от курганов уставшие и вымотанные. Не выходя из машины, Леся открыла коробку с тортом. Как она и думала, шоколада на стенках осталось очень много, но торт все еще выглядел красивым и аппетитным. Леся провела пальцем по крему внутри упаковки и с удовольствием облизала его.

– Как вкусненько, – промурлыкала она, представляя, как они все вместе будут вечером пить чай и есть торт. И как Катя обрадуется, что после такого тяжелого дня с ней случилась такая прелесть, как задует свечи и загадает желание…

– Че-е-е-ерт!

– Что в этот раз? – смиренно отозвался Рома.

– Свечки забыла купить. Что же делать… – Леся задумалась. Мозг ее судорожно генерировал идеи. – У тебя сигареты есть?

– Что?

– Сигареты.

– Ты перенервничала настолько сильно?

– Да не для этого. Ну есть?

– Я вообще не курю, но, может, Сева оставлял в бардачке, посмотри.

Леся полезла в бардачок, молясь, чтобы хотя бы одна… Есть!

Леся глянула через лобовое стекло на лагерь. Катя уже пришла и стояла в очереди к умывальнику.

– Одной хватит, – пробормотала под нос Леся.

Рома с интересом наблюдал за ней. Он, конечно, уже понял, что она собралась делать, но все надеялся, что ошибся.

Леся достала одну сигарету из пачки, поставила в центр торта, поднесла зажигалку и подожгла.

– Открой мне дверь, – попросила она.

Рома помог.

Осторожно, глядя под ноги, Леся понесла торт к Кате. Хорошо, ветра не было. Все, стоящие в очереди к умывальнику, улыбались, завидев Лесю и ее подарок. Кто-то из первокурсников заулюлюкал.

– С днем рождения! – закричала Леся, подойдя к Кате.

Та резко обернулась и в шоке уставилась на торт.

– Задуй сигаретку! – сказала Леся задорно, будто частушку прочитала.

Катя рассмеялась, как и все остальные. Зажмурилась, наморщила лоб, раздумывая над желанием, потом нагнулась и несильно подула на тлевшую сигарету.

– Ну я пошла кипятить воду для чая! – сказала Света.

Все согласно загалдели, а потом перебрались под тент, где стоял обеденный стол. Катя разрезала торт, обнималась со всеми поздравляющими и не переставала благодарить Лесю за такое внимание, которое никогда-никогда в жизни… которое она запомнит на всю жизнь, которое вообще лучшее, что с ней… Катя заплакала, и Леся тут же начала шутить и улыбаться, чтобы отвлечь именинницу.

Вечер прошел шумно. Торт оказался вкусным.

– Слава богу, он у нас не испортился, – облегченно прошептала Леся на ухо сидящему рядом Роме, когда Катя съела первый кусок и зажмурилась от восторга.

– Да с чего ему портиться, – прошептал Рома тоже на ухо. У Леси побежали мурашки. – Мы его забывали в холодильниках, а не на пекле.

Костя притащил гитару из своей палатки. Все стали заказывать ему песни, а Леся сидела среди шумной толпы молодых и счастливых ребят, соприкасалась локтями с Ромой и думала о том, что с ней случился один из лучших дней в жизни и что ей даже будет не жалко, если уже завтра у нее найдут какое-то страшное заболевание. Как только у нее мелькнула в голове эта мысль, Леся ощутила страх, но в этот раз очень быстро выкинула его из головы. Настоящий момент ей нравился гораздо больше страшных образов будущего.