– Ты не выпендриваешься. В отличие от Куинна. И я его понимаю, потому что ты… ну… короче, прости. Я сморозил глупость.

– Ничего. Просто все так странно. Очень странно.

– Совсем нет.

Я закатываю глаза.

– Перестань. Все нормально. Можно я тебя обниму?

Вот еще один пережиток прошлого. На протяжении многих лет я буквально подскакивала, стоило кому-нибудь коснуться меня. Кэплан же всегда сначала спрашивал. Мне стало лучше со временем, и ему больше не нужно разрешение, но он по-прежнему спрашивает. То ли случайно, то ли по привычке, то ли и то и другое.

– Конечно, –  отвечаю я.

– Снова друзья? –  спрашивает он, удерживая меня в объятиях чуть дольше, чем я ожидала.

– Только больше не веди себя как козел.

– Понял. Думаю, это мне под силу.

Мы отстраняемся друг от друга и поворачиваем обратно к классу.

– Разве тебе не нужно было в туалет? –  спрашивает он.

– А тебе?

– Нет. –  Он улыбается.

– И мне нет.

Я боюсь, что за обедом Куинн будет вести себя как мой парень, а мне будет неловко, но ему даже не выпадает шанса, потому что со мной постоянно кто-то разговаривает. Я сижу рядом с ним, и, если не могу придумать, что сказать, он тут же вмешивается. Люди, которые никогда раньше и словом со мной не обмолвились, теперь обращаются ко мне по имени. Я думаю, что все начали замечать меня и хорошо относиться только из-за Куинна, из-за парня –  так уж устроена старшая школа. Я печатаю это в заметках и передаю телефон Кэплану. Он печатает в ответ, что, скорее всего, это из-за того, что я наконец отложила книгу. Встрепенувшись, я смотрю на Руби, которая уже во второй раз повторяет мое имя.

– Хочешь пойти, Мина?

– Извини, я задумалась.

И тут она улыбается мне, по-доброму и с пониманием. Как будто знает меня.