* * *

Но в душе у меня никак не встает. Не скажу, что это нечто из ряда вон. Просто со мной давненько такого не случалось. Класса так с десятого. Мне как будто снова пятнадцать. И очень хочется, чтобы Холлис перестала вглядываться в мое лицо. Я пытаюсь придумать, как отшутиться.

– Прости, –  в итоге говорю я.

– Ничего страшного, –  отвечает она, сидя на краешке ванны в полотенце. –  Я буду волноваться, только если ты начнешь вести себя странно и расстроишься из-за этого.

– Ну, по-моему, я не веду себя странно.

– Но тебе не по себе?

– Нет, я чувствую себя удивительно нормально.

– «Удивительно нормально». Ладно. –  Холлис смотрит на меня, а потом встает и обнимает.

– Прости, –  снова говорю я.

– Все в порядке.

– Хочешь, я поласкаю тебя?

– Нет, но можешь расчесать мне волосы?

– Конечно. Хотя… ой, уже поздно. Мне пора домой.

– Ну ладно.

Холлис подходит к зеркалу, смотрит на себя, перебрасывает волосы через плечо и отжимает их в раковину.

Я ухожу.

По дороге домой я пишу Мине, чтобы узнать, как у нее дела. Она не отвечает, что, по-видимому, означает, что у нее все хорошо и она не прячется в туалете. У дома я бросаю взгляд на ее окно –  света нет. Когда я уже иду по своей подъездной дорожке, из-за угла выезжает машина Куинна. На самом деле у него нет машины, зато есть у его старшего брата, который сейчас учится в университете штата. Он разрешает Куинну пользоваться ею только тогда, когда тот может предложить равноценный обмен. Но даже в этом случае Куинну приходится садиться на автобус до Ист-Лансинга, чтобы забрать ее. В последний раз, когда нам зачем-то понадобился автомобиль, Куинну пришлось выполнять роль «трезвого водителя» для всего братства три недели кряду.

Я останавливаюсь на подъездной дорожке и жду, чтобы помахать, когда они выйдут и увидят меня. Можно будет спросить Куинна, не хочет ли он покурить, но они идут к двери Мины и не замечают меня. Мина сцепила руки за спиной, обхватив себя за локти. Вдруг до меня доходит, что я сейчас похож на гребаного извращенца –  стою и наблюдаю за ними. Я осторожно, чтобы они меня не услышали, поворачиваюсь, переставляю ногу, моргаю… и тут они начинают целоваться. По-настоящему, блин, целоваться, цепляясь друг за друга и раскачиваясь на месте. Охваченный паникой, я прячусь за мусорными баками в конце подъездной дорожки и приседаю, обхватив колени руками и дыша так, словно только что пробежал шесть миль. Словно кто-то уронил что-то очень тяжелое мне на голову. Или даже все небо целиком. Я смотрю наверх. Такое чувство, что улица взмывает ввысь, навстречу звездам. Сквозь туман в голове я представлю, что будет, если кто-нибудь застукает меня скорчившимся за мусорным баком. Мне приходит в голову, что лучше всего будет проползти по подъездной дорожке к дому на четвереньках, чтобы Мина и Куинн меня не увидели, но стоит лишь начать, и я понимаю, что веду себя как последний идиот и мне снова нужно стать нормальным. Чувствовать себя нормально, действовать нормально, например встать и свистнуть им или что-то в этом духе, но когда я поднимаюсь во весь рост, то вижу, что Куинн держит руки на Мининой заднице. Белая юбка задралась до талии. На ней простые белые трусики.