Я заставляю себя развернуться и пойти по подъездной дорожке. Мне едва удается сдержаться, чтобы не перейти на бег и не хлопнуть дверью. В случае чрезвычайной ситуации спокойно продвигайтесь к выходу и все такое. Мама пытается заговорить со мной, когда я прохожу мимо, но с моими ушами, видимо, что-то случилось. Я иду в свою комнату, ложусь на кровать ногами к изголовью и пялюсь в потолок.

Холлис однажды сказала, что парни так легкомысленно относятся к своим чувствам, что не замечают проблем, пока те не перерастают в опухоль. Примерно в четыре часа утра я решаю, что не позволю этому случиться. Я не буду глупым. Я не буду отрицать очевидное. Я буду действовать наперед.

Мне нравится Мина. Ну и что тут такого? Рано или поздно этот день должен был настать. Люди дружат с теми, кто им нравится. Такое случается на каждом шагу. Люди дружат с горячими девушками, и эта дружба не разрушает их жизни. А чувствую я себя так, наверное, потому, что сейчас ей нравится кто-то другой, другой мой хороший друг, и это естественно. Подумаешь!

На следующий день в школе, когда я выхожу из класса после первого урока, Мина стоит с Куинном у фонтанчика с водой. Когда она наклоняется, чтобы попить, он кладет руки на ее талию и прижимает ее бедра к своим. Мина так сильно хохочет, что чуть не давится водой. Глядя на них, я с такой силой врезаюсь в открытую дверь, что искры сыплются из глаз.

Похоже, у меня все-таки уже опухоль.

14

Мина

После моего первого и единственного в жизни свидания я закрываю дверь, сажусь на пол и опускаю голову между колен. «Что бы я ни чувствовала, это не так уж плохо», –  говорю я себе.

Я повторяю эти слова, держась за лодыжки. Все не так уж плохо. Я понимаю, что улыбаюсь. Мне хочется смеяться, но я не понимаю почему. Мы с Куинном вроде как смеялись и вроде как целовались. Все не так уж плохо.

Конечно, в великих фильмах и книгах поцелуи похожи на фейерверки. Я не чувствую ничего подобного. Потом я вспоминаю, как в детстве каждый год Четвертого июля рыдала, потому что салют был слишком большим, слишком ярким и слишком громким. Так что все к лучшему. Я снова закрываю глаза и мысленно проверяю тело. Кажется, все в порядке. У меня даже не болит живот, хотя я съела тонну жевательного мармелада.

На втором этаже из-под маминой двери льется свет. Я заглядываю в комнату, но она уже спит. Я подхожу, чтобы выключить лампу.

– Я устала так долго не спать, –  бормочет мама. –  Мне очень хочется услышать про твое свидание.

– Все хорошо. Спи, мам.

– Я знаю, ты говорила, что оно не настоящее… –  Она вздыхает и кладет руки под щеку.