– Очевидно же, что да. Эта женщина, которая и дня не проживет без наркоты и выглядит так, словно только что пришла со съемок порнофильма, – моя мать. Грязная, пользованная и накачанная наркотиками до последнего дюйма.

– Не обороняйся. Мы просто хотим понять. Ты теперь живешь здесь, нам нужно знать.

– Если вы решили обманом заставить меня остановиться у вас в обмен на гребаную историю моей жизни, то облом.

– Слушай, ты можешь оставаться здесь совершенно безвозмездно. Мы ничего не ждем от тебя. Но есть кое-какие моменты, о которых нам нужно договориться.

– Мне не нужно место, чтобы переночевать, здоровяк. Я могу спать где угодно. Уже привыкла. Так что хватит вести себя так, словно вы сделали мне огромное одолжение, засунув в свою башню.

Но Мэддок как будто не слышит меня.

– Твоя мама. Почему она здесь? Мейбл разговаривала с соцслужбой, ей не давали разрешения приезжать к тебе. Ей даже не сказали твой адрес. Как она нашла тебя?

– Не знаю, как она меня нашла, разрешали ли ей вернуть меня, хотя она и не стала бы пытаться. Начнем с того, что она вообще не хотела меня. Я была лишь гарантией ежемесячного чека.

– Но она перестала получать этот чек.

– Она становится очень изобретательной, когда речь заходит о деньгах.

– А когда она не может их получить?

– Она же проститутка, Мэддок! Она всегда сможет заработать.

Он пристально разглядывает меня.

– Чего она хотела, Рэйвен?

– Не начинай! Хочешь, чтобы я осталась здесь? Хорошо, здоровяк, я останусь, но только если ты перестанешь вести себя так, как будто все решения за тобой. Мы не на площадке, я не в твоей команде, ты не мой капитан. Я буду уходить и приходить когда захочу, буду делать что захочу и когда захочу, иначе я уйду. И если вы сейчас думаете: «Фигня!», напомню вам… ребята, вы не можете быть все время со мной как приклеенные. У вас есть тренировки, игры, вам нужно разбираться с вашим дерьмом, чем бы оно ни было. Если я решу сбежать, это будет легко. – Я хочу встать, но Мэддок опережает меня.

Он сверлит меня взглядом. Этот парень в совершенстве овладел техникой запугивания. Подобно моей матери, он использует свое тело, чтобы получить то, что хочет – страх, борьбу… секс.

Это заметно по тому, как он двигается, отливает в его бездонных глазах.

Он злится, но не понимает почему, поэтому от досады морщит лоб и от раздражения поджимает губы.