– Ты правда не собираешься спрашивать?

Я удивленно смотрю на него.

– Спрашивать?

Кэп поднимает брови.

– Серьезно? Ты не хочешь знать, куда мы ездили, кто были эти люди? Ты… та девчонка…

Я пожимаю плечами и продолжаю заниматься его рукой, развернув ее, чтобы проверить, насколько глубокие там раны.

– Я не у себя дома, капитан. К тому же ты попросил нас не задавать тебе вопросов, так зачем мне спрашивать?

– Потому что ты ни фига не слушаешься, – смеется он, и я вместе с ним.

– Да, но это другое. Дело не во мне, это было личное. Готова поспорить, что у вас, ребята, почти нет личной жизни.

Кэп сгибает и разгибает руку, когда я, приклеив последний пластырь, сажусь ровно.

– Ты права. – Он смотрит на меня, скрестив руки на груди. – Если захочешь спросить, я расскажу тебе.

Рассмеявшись, я встаю и выбрасываю упаковки в мусорное ведро.

– Прости, капитан. Я не собираюсь облегчать тебе жизнь и делать то, что тебе якобы не очень понравится. – Он опускает хмурый взгляд, но я продолжаю: – Когда ты будешь готов поговорить, ты сделаешь это сам. Ты должен быть сильным и сам сделать этот выбор.

Кэп сердито смотрит на меня, а я пожимаю плечами.

Я прохожу мимо него, чтобы выйти из ванной, но он хватает меня, притягивает к себе и крепко обнимает. Я не возражаю и обнимаю его в ответ.

Его судорожный вздох заставляет меня встревожиться.

Я поднимаю глаза и встречаюсь со взглядом Мэддока, который стоит в коридоре.

– Не разрушай это, Рэйвен, – шепчет Кэптен. – Нам это нужно. Ты нужна ему.

Мэддок всматривается в мои глаза, и я опускаю их, глядя в пол.

Высвободившись из объятий Кэптена, я прохожу мимо Мэддока в свою комнату.