– Никак.

Я качаю головой, не в силах забыть, как малышка улыбалась своему папе, и быстро моргаю.

– Вся эта система – полнейший отстой.

– Рэйвен.

– Хватит. – Я закрываю глаза, но все равно хмурюсь. – Не говори ничего.

– То, что ты сегодня сделала…

– Я же просила не говорить.

– Для нас, для Кэптена. Ты успокоила его так, как мы никогда не смогли бы.

Я поворачиваю голову и встречаюсь с ним взглядом.

В его глазах смущение и благодарность.

– Я не сделала ничего особенного.

– Ты ошибаешься. – Он хмурится. – Это имеет для нас большое значение. Чертовски большое.

Я отворачиваюсь.

– Мы не знаем, как вести себя с тобой.

Я мрачно смотрю на огонек моего косяка.

– И я бы предпочла, чтобы так все и оставалось, здоровяк.

– Плевать мне, что ты предпочла бы, а что нет. На карту поставлено наше гребаное будущее, а ты стала проблемой.

– Стала проблемой. Правильно. – Я равнодушно смотрю на него. – Ничем я не становилась. Я была проблемой с самого начала, и вы это знали. Теперь я представляю опасность, потому что в вашем мире шантаж – это образ жизни. Но в моем мы не закладываем друг друга. Мы не делимся подробностями. Когда мы узнаем что-то, слышим или видим, мы просто отворачиваемся в другую сторону.

– Так могут вести себя только дураки.

– Так выживают умные люди, – огрызаюсь я. – За пределами ваших преувеличенных проблем жизнь не так уж проста. Да, возможно, у вас есть ответы не на все вопросы, но это все равно больше, чем есть у большинства, Мэддок. И дело не в доме, машинах и деньгах. У тебя есть Ройс и Кэптен, а у них ты. Они прикроют тебя со всех сторон. А что есть у таких, как я? Мы вынуждены даже спать с открытыми глазами. Мне не нужны враги, так зачем мне наживать сразу троих?