– Я вижу, ты думаешь, что понимаешь ситуацию, – он сужает глаза. – Что именно рассказала тебя твоя мать, Рэйвен, – ну, когда ты убедила моих сыновей отвезти тебя к ней?

Этот ублюдок наблюдал за нами из камеры.

– Много чего. Моя мать шлюха, а вот лгунья из нее не ахти какая, уж вам-то это должно быть хорошо известно после всех тех многочисленных часов, что вы провели с ней, так что я особо не сомневаюсь в информации, которой она со мной поделилась. О, но вы не переживайте, она прикрыла свой рот, когда почувствовала, что разговоры могут повлиять на ее денежный поток. Можно смело сказать, что ваши настоящие намерения, – я по-идиотски округляю глаза, – сгниют вместе с ее трупом, если она откинет копыта раньше, чем вы проболтаетесь… пока она, конечно же, получает то, что ей нужно, но я уверена, что об этом вы и сами все знаете. – Я беру чашку и бутылку со сливками и, приподняв бровь, добавляю: – Они особо не завтракают перед школой.

Дополнив сказанное издевательской улыбкой, я ухожу в другую часть дома, оставляя его наедине с запахом пригоревшего бекона.

Оказавшись в тренажерном зале, я сажусь на мат, ставлю чашку и смотрю в окно – на улице ветер сгибает деревья. Он яростно раскачивает ветки, но они, отказываясь признавать себя слабее, пытаются дать ему отпор, болтаясь из стороны в сторону и отвергая его требование повиноваться ему.

Я подношу чашку ко рту и дую, но как только она касается моих губ, я замираю, передумав, и снова опускаю чашку.

Откуда-то сзади до меня доносится смех. Я, вздрогнув, оборачиваюсь и вижу Ройса.

Он прислоняется к косяку.

– Боишься, что он отравил это дерьмо, Рэй-Рэй?

Я пожимаю плечами, и он расплывается в улыбке.

– Умно, – хохочет он, дергая подбородком. – Пошли, девочка.

– Это обязательно?

– Ты хочешь свежий кофе или нет?

– Мы уезжаем?

Он смеется и подходит, чтобы поднять меня. Он обнимает меня, глядя мне в глаза.

– С тобой все в порядке?

– Ну, у меня ведь нет причин переживать? – я пристально всматриваюсь в его лицо.