Мэддок делает шаг.

– Она поедет…

– Послушай-ка, девочка, – перебивает его папа, но Мэддок встает между нами.

– Я сказал, она поедет с нами, – заявляет он, и внутри у меня все сжимается.

Да, малыш.

– И сейчас мы ничего не будем менять. – Он медленно оглядывается на меня через плечо. – Мы подождем тебя на улице. – Он смотрит мне в глаза, потом опускает взгляд на мой карман и поднимает обратно, чтобы убедиться: я понимаю, что он пытается сказать мне без слов.

Они не смогут услышать меня, как слышали у моей мамы, но они непременно заметят, если я вытащу свой нож и брошу его в чертово окно.

Он не думает, что нож мне пригодится. В обратном случае наша прошлая ночь прошла бы совершенно иначе.

Мы с ним крепко сшиты иголкой с ниткой.

Если я оторвусь, истекать кровью будет он.

Моя обеспокоенность переполнила меня и проникла в него.

Ройс, поколебавшись, встает с барного стула, и я перевожу взгляд на него.

Он кивает, хмурясь, они берут свои вещи и выходят на улицу.

Не медля ни секунды, я поворачиваюсь к Ролланду, который, конечно же, пытается считать каждое мое движение.

– Ваши сыновья очень нетерпеливы, так что… – я вскидываю руку, приглашая его говорить.

Ролланд молча слегка откидывается назад.

– Ладно, отлично. Вы, очевидно, ждете, когда я выскажусь. Так что я начну. Вы это планировали? – спрашиваю я.

– Да.

– Какую часть?