– Рэйвен, – рявкает он. – Стой, где стоишь.

Я замираю и медленно поворачиваюсь к нему.

Он что, мать его, серьезно?

Он встает и подходит ко мне, чтобы теперь взглянуть на меня сверху вниз. Несколько секунд он просто смотрит на меня, и с каждым мгновением его взгляд становится все напряженнее.

– Видимо, я недооценил твою власть над моими парнями? – спрашивает он, и, могу поклясться, в его словах звучат нотки обеспокоенности.

Мне не удается сдержать усмешку, и его глаза сужаются.

– Нет, Ролланд. Вы недооценили их. Они не те мальчики, которых вы оставили когда-то. Они парни, способные свергнуть взрослого мужчину одним щелчком пальцев.

Он нависает надо мной.

– Ты угрожаешь мне моими собственными сыновьями?

– А вы чувствуете угрозу?

Его челюсть дергается.

– Осторожнее, Рэйвен. Твое положение в нашем мире – в моих руках.

– Вы ведете себя так, словно я могу изменить ваши планы.

– Ты не можешь сбежать от своих обязанностей. Если хочешь обвинить кого-то, вини свою мать за ее неспособность держать ноги сомкнутыми до первой брачной ночи.

– Первой брачной ночи… – я осекаюсь.

«Она недевственна», – слова доктора звенят у меня в ушах.

Девственница. Моя мать должна была быть девственницей в…

Заметив смущение на моем лице, Ролланд расплывается в улыбке. Улыбке, от которой у меня внутри все сжимается, но я этого не показываю.

– Что, теперь до тебя начинает доходить? – насмехается он надо мной. – Думаю, я воспользуюсь твоим советом и… поговорю сначала со своими сыновьями. Прошу меня извинить.

Я смотрю ему вслед, пока он не сворачивает за угол, но мои ноги не двигаются.