У Виктории сводит челюсть.
– Что ты знаешь такого, чем
– Я же говорила тебе, – выдавливает она сквозь стиснутые зубы. – Я жила, чтобы раскрывать секреты.
– Да, и что ты узнала? – Я толкаю ее. – Потому что, как я могу судить, ты бесполезна на информационном фронте, – подначиваю я ее.
Она вскакивает с дивана.
– Это несправедливо.
Бас отталкивается от стены и подходит ближе.
– Неужели? – Я смотрю на нее. – Что случилось с разговорчивой девушкой, которую я ударила в Брей-хаус?
– Прекрати, – огрызается она.
– Ты пробыла здесь дольше всех. – Я вскакиваю на ноги. – Ты не любишь спрашивать, не хочешь казаться слишком заинтересованной, потому что тогда люди могут захотеть задать тебе вопросы, а ты этого не хочешь.
– Заткнись, Рэйвен.
– Итак, как и Кэп, ты используешь свои глаза и уши. Когда я впервые встретила тебя, ты пыталась вести себя так, как будто ты другая. Ты хотела, чтобы я думала, что ты просто еще одна сплетница, но теперь я знаю, что это чертовски далеко от того, кто ты есть.
– Это ничего не значит.
– Это значит все. У тебя была цель.
Она качает головой, ее светлые волосы выпадают из неаккуратного конского хвоста.
– Ты привела меня к этой папке. Ты нарочно рассказала мне о предыстории парней, потому что хотела, чтобы я ее взяла.
– Ей было не место в том доме, где ее мог найти кто угодно и… – она обрывает себя.
– И… что? Использовать против них? – Я киваю. – Потому что я согласна. Ты хотела, чтобы она была в безопасности, как и следовало, и ты доверяла мне сделать это.
– Я тебе не доверяла, – выплевывает она, но отводит взгляд. – Но я тоже не была слепой.