– Скажи мне что-нибудь.

Он щурится.

– Неужели мы когда-нибудь позволим, чтобы у нас забрали эту маленькую девочку, причинили ей боль или какой-либо вред?

– Никогда.

Моментально.

– Вот именно. – Я изумляюсь и подхожу на шаг ближе. – Почему мы не вырубили всех, кто пытался нам отказать? Кто угрожал отнять ее у нас?

– Я не знаю, чувак, это было так сложно воспринять.

– Значит, мы слишком слабы, чтобы справиться с этим, как и говорил отец?

– Это не то, что я, блядь, сказал, – выплевывает Ройс сквозь стиснутые зубы.

Я продвигаюсь вперед.

– Ты слышал, что говорили другие семьи в той комнате. Это наша чертова вражда, они не хотят в этом участвовать. Они хотят, чтобы мы все уладили. Мы или они, они не могут сказать, и им насрать. Они ждут только результата, жесткого, сильного совета, на который они смогут положиться, когда дело дойдет до битвы.

Тело Ройса медленно расслабляется, напряжение в его плечах спадает, его кулаки разжимаются. Он становится выше, приподнимает подбородок:

– Здоровяк…

Я киваю.

Да, брат.

– Скажи это, – требует Ройс.

– Мы совершили ошибку.