– Рэйвен! – Я кричу, шагаю вперед, и мои братья следуют за мной.

Ее рот сжимается, глаза устремляются ко мне.

Нет, детка.

Ее серые глаза становятся ледяными, брови опускаются так низко, что закрывают веки. Наконец она моргает и поворачивается к нему.

– Ты кусок дерьма, – хрипит она. – И ты уходишь отсюда ни с чем. Если ты предпочитаешь умереть, взгляни на моих парней, и твое желание исполнится в ту же секунду, клянусь. С тобой покончено, Донли, как и с твоим именем.

Рэйвен смотрит поверх голов других семей, на всех, кто смотрит на нее – кто-то с благоговением, кто-то неуверенно и потрясенно, но все, несомненно, с уважением.

Ее взгляд устремляется на Трика Риверу, когда тот встает и идет к ней, Алек за ним.

– Уведи его отсюда, – говорит он через плечо.

И Алек, и Бишоп поднимают Донли на ноги, не отпуская, когда он дергается в их руках.

Он кричит, спорит, но его игнорируют, и его голос обрывается, как только они вталкивают его в подвал, закрыв за ним дверь.

Трик кивает и протягивает руку, чтобы Рэйвен взяла ее, но ее голова поворачивается ко мне, прежде чем она шевелит хоть одним мускулом.

Черт меня возьми, если это мгновенно не успокаивает мою душу.

Я опускаю подбородок, и она кладет руку на сгиб его локтя, позволяя ему отвести ее к пятому и последнему стулу в комнате.

Рэйвен делает глубокий вдох, с презрением оглядывая сиденье.

– Мистер Хасиенда, – зовет она, медленно поворачиваясь к остальным.

Мои глаза на мгновение встречаются с глазами отца.