Уголки моего рта приподнимаются.

– Помни, что ты это сказала. Мне нравится это слово.

Виктория смеется, я тащу ее за собой, и мы вдвоем забираемся в мою машину.

До мемориального кладбища Брейшо ехать двадцать минут. До сегодняшнего дня я никогда не был на больших похоронах и был бы счастлив не скоро там появиться. Не люблю, когда люди плачут, а сегодня днем повсюду были слезы. В основном плакали люди вдвое старше меня, те, кто знал Коннора Перкинса намного лучше, чем я.

Прошло ровно две недели с тех пор, как этот человек отдал свою жизнь, защищая меня, своего сына, а ведь мир и не подозревал, что у него есть я.

Я уверен, мы попрощались с ним, и он может мной гордиться. И он, и моя мать. Не знаю, что там за чертой, но обретение покоя после смерти многое значит.

Мы всей семьей решили выделить ему место на кладбище Брейшо и заказали гроб ручной работы. Могу сказать, что отдать дань уважения моему отцу пришла половина города. Я понятия не имел, как много людей были с ним связаны. Последнее, чего я ожидал от сегодняшнего мероприятия, – что я поддамся грусти, но именно это и случилось. Я не знал этого человека как отца, а теперь у меня из-под носа украли эту возможность.

Служба закончилась, и мы собрались за круглым столом, чтобы молча отобедать.

Моя голова поднимается, когда Мэддок и Рэйвен отодвигают свои стулья.

– Мы возвращаемся. Ничего, если мы заедем за Зоуи по дороге? – спрашивает Мэддок.

Я киваю, откидываясь на спинку стула.

– Да, чувак. Спасибо.

Он кладет руку мне на плечо, они отходят, но Рэйвен останавливается.

– Ройс, ты с нами? – спрашивает она.

Глаза брата не отрываются от телефона.

– Нет, но я тоже ухожу.

Он вскакивает, целует Викторию в лоб и сжимает мою руку, прежде чем последовать за ними на парковку.

Отец ловит мой взгляд, кивает мне, и я смотрю на Викторию.

– Встретимся в машине, Кэп? – улыбается она и убегает, догоняя остальных.

Я подхожу к отцу, и мы вдвоем идем к небольшому живописному пруду.